Одна половина мира не может понять удовольствий другой половины.
Кошачьи клички придуманы людьми для собственной пользы: так им кажется будто животное им принадлежит.
Одна половина мира не может понять удовольствий другой половины.
Кошачьи клички придуманы людьми для собственной пользы: так им кажется будто животное им принадлежит.
Каждая страна, как и человек, доставляет неудобства другим, одним фактом своего существования.
2 процента людей — думает, 3 процента — думает, что они думают, а 95 процентов людей лучше умрут, чем будут думать.
Я думаю, что подъезды домов хранят шаги тех, кто когда-то часто бывал здесь и потом исчез. Какие-то замирающие волны и сейчас дрожат в воздухе, они становятся все слабее, но их можно уловить, если прислушаться.
Любой незнакомец являлся для него человеком, любой же человек был подобен ему самому, а любой подобный ему не мог быть неизвестным. Он приветствовал их из-за удовольствия приветствовать. В сущности, он не продавал грезы, он жил ими.
Мне кажется, чувство между двумя людьми очень похоже на спичку. Воспламенившись в одну секунду, она неизбежно сгорит дотла или потухнет по вине человека. В этом случае, зажигать её вновь уже нет никакого смысла. Учитывая, тот факт, что у тебя еще целый коробок подобных, готовых вспыхнуть в свой час.
Нам презентовали лучший проект Вселенной – природу, а мы, почему-то, решили, что в чужой монастырь можно прийти со своим уставом.
Человек чувствует, как тщетны доступные ему удовольствия, но не понимает, как суетны чаемые.
Принуждение к нищенству не менее отвратительно, чем принуждение к проституции. А каждая брошенная в кружку монета — это отчасти поощрение нищенства.
Недаром известная мудрость призывает давать человеку не рыбу, а сеть для ловли этой рыбы.
Люди просят совета только для поддержки решения, которое они уже приняли.
(Когда кто-то спрашивает совета он хочет, чтобы другие поддержали уже принятое решение.)