Ксения Орёл

Вы когда-нибудь задыхались от боли? Если нет, то надеюсь, вы никогда не испытаете этого чувства. Чувства, когда твой крик обжигает горло, когда глаза полны слез и хочется умереть. И ты крушишь все на своем пути, не обращая внимания на боль, которую ты причиняешь себе сломанными вещами. Когда все внутри сжимается и как будто кровоточит. А потом резко заканчиваются силы, ты падаешь и лежишь. Ты можешь лежать так часами, без движения, еды и воды. Это вторая стадия боли — оцепенения. Третью ты познаешь, когда придется встать и жить дальше.

Другие цитаты по теме

Все хорошие воспоминания приносят боль, потому что они были хорошими.

— Мам, а что так больно?

— Потому что ты живой, а живым иногда бывает очень больно, и это надо как-то пережить.

Те, кто говорит, что время лечит, – жестоко ошибаются. По-настоящему исцеляет только потеря памяти. И я не знаю оружия или пытки страшнее, чем воспоминания. Хорошие или плохие, в свой, особый, момент ранить может каждое.

Я не настолько тебе доверяю, чтобы причинить боль.

Как один человек может принести столько боли?

Без твоей любви нет меня,

Ты где-то там за облаками.

Без твоей любви я не я,

И этот дождь моими слезами...

Крики продолжаются. Это не люди, люди не могут так страшно кричать.

Кат говорит:

— Раненые лошади.

Я еще никогда не слыхал, чтобы лошади кричали, и мне что-то не верится. Это стонет сам многострадальный мир, в этих стонах слышатся все муки живой плоти, жгучая, ужасающая боль. Мы побледнели. Детеринг встает во весь рост:

— Изверги, живодеры! Да пристрелите же их!

... Мы смутно видим темный клубок — группу санитаров с носилками и еще какие-то черные большие движущиеся комья. Это раненые лошади. Но не все. Некоторые носятся еще дальше впереди, валятся на землю и снова мчатся галопом. У одной разорвано брюхо, из него длинным жгутом свисают кишки. Лошадь запутывается в них и падает, но снова встает на ноги. Солдат бежит к лошади и приканчивает ее выстрелом. Медленно, покорно она опускается на землю. Мы отнимаем ладони от ушей. Крик умолк. Лишь один протяжный замирающий вздох еще дрожит в воздухе. Потом он снова подходит к нам. Он говорит взволнованно, его голос звучит почти торжественно:

— Самая величайшая подлость — это гнать на войну животных, вот что я вам скажу!

Всё в мире проходит — боль, горе, любовь, стыд, — и это, в сущности, чрезвычайно мудрый закон.

Нельзя просто убить эмоции, словно существо, которое тебя пугает. Эта боль — часть тебя.