Амвросий Оптинский

Какое ныне настало время! Бывало, если кто искренно раскается в грехах, то уже и переменяет свою греховную жизнь на добрую. А теперь часто бывает так: человек и расскажет на исповеди все свои грехи в подробности, а потом опять за свое принимается.

Другие цитаты по теме

Я исповедую уже 25 лет. За это время люди на исповеди изменились: стали с горечью говорить о том, что не умеют любить. Переживают, что чувствуют себя как сухая земля, и проблемы у них становятся серьёзные, глубокие. А до этого всё просто было: пост нарушил, молитвы не прочёл, сардельку съел в пятницу.

Скотту исполнилось тридцать пять. Однажды на вечеринке, посвященной первой индивидуальной выставке художника, который был на пять лет моложе его, Скотт вдруг осознал, что он так и не стал заметной фигурой в живописи. И, наверное, уже не сможет. Успех обошел его стороной. Скотт понял, что оказался посредственным, заурядным мастером и останется таким навсегда. Не исключено, что он был обречён на подобный исход с самого начала. Скотт тогда попытался представить, что могли бы написать о нём в некрологе по случаю его смерти. «Скотт Бэрроуз, талантливый гуляка-художник, который так и не смог оправдать возлагавшихся на него ожиданий и в итоге превратился из жизнелюба в мрачного затворника». Впрочем, он тут же одернул самого себя. К чему заниматься самообманом? Ясно, что по поводу его смерти никакого некролога не будет. Его кончина ни для кого не станет событием — её просто не заметят.

Мы в Америке, милая. Восемьдесят процентов ранений — пулевые.

Твою любовь не дай мне пережить,

Не дай утратить трепетную нежность,

Не дай узнать как оборвется нить

в небытие, в разлуку, в безнадежность...

И радость обретенной теплоты и слезы

одиночества ночного, всё...

Счастье, если есть на свете ты -

моей судьбы надежда и основа.

Былое за обиды не кляня,

я нашей встрече шлю благодаренье

за ясный свет, почти на склоне дня,

уставших душ внезапное презренье.

И что мне суд и приговор людей,

Я вновь, как в детстве, чистая страница

Любимый мой, вот жизнь моя — владей,

Не дай ей дольше, чем любовь продлиться.

Конечно, может, я это всё надумал,

Тебе плевать, а это больной мозг придумал.

Скорей всего, я — обыкновенный трус,

И лишь боюсь того, что в тебя влюблюсь.

Я не такой, каким хотел казаться,

Но вот, боюсь тебе в этом признаваться,

Я очень долго строил своё одиночество -

Боюсь сломаться, когда оно закончится.

Клеопатра, дум моих богиня, красота и ум, растраченные зря,

Растоптали царскую гордыню кони дней лихих календаря.

На беду всегда приходит Август, за Июлем вслед, а не Июнь.

На беду был стар для тебя Цезарь, на беду был Марк Антоний слишком юн.

— Ты лети. Встретимся на Земле, свожу тебя в кино, угощу мороженым. Я полечу во второй шлюпке.

— Ведь нет никакой второй, и ты меня обманываешь из своего ложного благородства. А на самом деле у тебя нет яиц, ты за своё спокойствие платишь жизнями друзей. А я не хочу платить за свою жизнь, жизнями заложников.

— Твои заложники не такие уж безвинные зайки, они ставят бесчеловечные опыты над заключенными. И у меня есть яйца, я хочу спалить этот ад. Как страшно жить, всюду ложь.

Люди умирают. Это ошибка в проекте, с которой мы никогда не справимся.

Какого черта я торчу здесь и развожу дурацкие рацеи вместо того, чтобы преподавать физику в Меце? Несчастный я человек... Как меня занесло в эту дыра, в самую что ни на есть европейскую глухомань?

Всё, что видел этот глаз, было отвратительным, и тогда я поняла, что, выходя за Джо замуж, я не просто совершила самую огромную ошибку в своей жизни; это была единственная ошибка, по-настоящему имеющая значение, потому что не только мне одной приходилось расплачиваться за неё.