Не льется музыкой за ворот
Дождливо-ветренный ноктюрн,
Твой голос — что осипший город -
Неласков, сумрачен и дурн...
Не льется музыкой за ворот
Дождливо-ветренный ноктюрн,
Твой голос — что осипший город -
Неласков, сумрачен и дурн...
Заголосили рощи,
Зарделись парки.
Листвы усохли мощи -
Земле подарки.
Осины цвет отчаян,
Кровит суглинок.
В шуршащие печали
Шагнул ботинок.
Стоят тяжёлые сады
В последних яблоках и грушах,
Опали праздничные рюши -
Листва на зеркале воды.
Немного яблочных румян -
И ощутить в безгласной ветке
Рукопожатье ноября,
И говорить вдвоём о ветре,
О неприкаянности душ,
О невозможности избытка.
И слышать — где-то связка груш
Тревожно бьётся о калитку.
Трещат пересохшие стручья,
каштан осыпает плоды,
дрожит шелковинка паучья
над лужей стоячей воды,
и в поле, пустом и просторном,
в приливе осенней тоски
взрываются облачком черным
набухшие дождевики.
Осенние рыжие листья в ритме вальса лениво кружась, исполняют прощальный свой танец надежды — чтобы весною вновь возродиться.
В путь-дорогу птицам пора,
Птицам снится юг.
Жёлтый лист кленовый вчера
Сел в ладонь мою.
Кто-то мне пусть скажет в ответ:
— Hичего такого здесь нет.
Жёлтый лист, как птица, вчера
Сел в ладонь мою.
Кленовый лист, кленовый лист,
Ты мне среди зимы приснись
В тот миг приснись, когда пурга
Качает за окном снега,
В тот миг когда всё замело
И на душе белым-бело,
Ты мне приснись,
Рыжий лист кленовый.
Сегодня осень в дверь мне позвонила,
Стояла на ступеньках и ждала.
Я обомлела, когда Ей открыла,
Такой она волшебною была!
и ветер вертит небо вспять
но осенью все листья серы
а тьма не добавляет веры
и настроения летать
Пожелтела стерня, урожай уже снят.
Стало слышно, как лес и ручей говорят.
Под осенней звездой
тишина и покой.
Верно, вышел господь, словно странник простой,
доглядеть, всяк ли в мире доволен и рад,
и великим и малым с любовью сказать:
«Посмотри, какова благодать!»