Моему дорогому императору Александру. Я не узурпировал корону. Я нашёл её в грязи. И я — я! — поднял её своей шпагой. И народ, Александр, народ надел мне её на голову. Тот, кто спасает страну, не нарушает законов.
— Нам надо решить небольшую проблему.
— Какую, сир?
— Завтра, когда Франция проснётся, у неё должно быть новое правительство.
— Франция не пойдёт за вами.
— Франция пойдёт за мной даже к звёздам, если я дам ей ещё одну победу!
— У вас нет выбора, сир. Вы должны отказаться от трона.
— О, Ней, Ней, Ней... Трон... Ты знаешь, что такое трон, Ней? Трон — это всего лишь разукрашенный предмет мебели. Главное — это то, что стоит за троном: мой ум, моё честолюбие, мои желания, мои надежды, моё воображение, и главное — моя воля.
— Я не забуду твоего лица, Ней, в Фонтенбло, когда ты заставлял меня отречься.
— Я делал это для Франции.
— Я сам знаю, что лучше для Франции. Ты что-то обещал королю?
— Да, сир.
— Насчёт клетки?
— Да.
— А поточнее, поточнее?
— Я сказал, что привезу вас в Париж в железной клетке.
— Так мне и передали. [смеется]
Для того чтобы защитить совхоз, нужно не только показывать своим примером, что можно даже в этих тяжёлых условиях работать и достойно жить, но и помогать другим.
Когда киевские власти делают очевидную глупость и ставят некие общеполитические интересы и интересы безопасности выше интересов людей, боже упаси зеркально отвечать им тем же.
Существует много мотиваций сексуального влечения несексуального происхождения. Тщеславие — один из самых сильных возбудителей сексуального влечения, возможно, самый сильный по сравнению с остальными, однако одиночество и протест против существующих отношений также могут быть сексуальным импульсом. Мужчина, которому кажется, что он полон сил и энергии для сексуальных приключений, а сексуальная привлекательность женщин провоцирует его, на самом деле находится во власти своего тщеславия: он хочет доказать свое превосходство над другими мужчинами.
Россия творила царей — а не цари Россию. За тысячу лет у нас были удачные монархи и были неудачные, — но страна росла и ширилась при всех них. Приведу такой пример: при совсем приличном по тем временам правительстве Александра I Россия справилась со всей Европой приблизительно в полгода. При исключительном по своей бездарности правительстве Петра I — на Швецию понадобился 21 год. Совсем без правительства в эпоху Смутного времени поляки были ликвидированы примерно в шесть лет. Следовательно — никак не отрицая огромной роли правительства — надо все-таки сказать, что это — величина производная и второстепенная. Решает страна. Правительство помогает (Александр I), портит (Петр I) или отсутствует вовсе (Смутное время), но решает не оно: решает народ. Однако народ решает не как физическая масса. Не как двести миллионов людей — по пяти пудов в среднем — итого около миллиарда пудов живого веса, а как сумма индивидуальностей, объединенных не только общностью истории и географии, но и общностью известных психологических черт.
Cлайд с цитатой