Где у тебя туалет? Надо пописать. Вообще зачем мне туалет, я ведь умерла?
Это странное чувство когда-нибудь уйдёт. Такое чувство, что у меня нереальное похмелье! И солнце, сука, бесит.
Где у тебя туалет? Надо пописать. Вообще зачем мне туалет, я ведь умерла?
Это странное чувство когда-нибудь уйдёт. Такое чувство, что у меня нереальное похмелье! И солнце, сука, бесит.
— Любовь болезненна, бессмысленна и её значение переоценивают.
— Только если её нет.
(Я был влюблён! Это больно, бессмысленно и преувеличено.)
— Не хочу, чтобы вся школа знала, что я лишила девственности младшего брата Елены.
— Ага, лишила, и потом продолжала лишать по несколько раз в день.
— Может, уйдем отсюда?
— Послушай, я останусь здесь, со своими друзьями, если хочешь, давай иди, но только помни, ты больше не вернешься.
— Но...
— Ступай, Джереми! Когда ты вырастешь, то просто будешь всем рассказывать, что у тебя был тяжелый переходный возвраст, тебе посочувствуют, а мы так и останемся здесь кучкой мелких никчемных наркоманов...
— Он один, в темноте.
— И он не хотел бы утянуть тебя за собой. Ты знаешь это. Он любил тебя. Он не хотел бы, чтобы ты страдала. Ты должна отпустить его, милая, ты должна отпустить его. Ты должна попрощаться.
Когда меня выберут, я изменю все понятия о великолепии. Знаешь, мне здесь очень нравится слово «когда». Такая самоуверенная. А еще я обещаю управлять, вдохновлять и умилять. А дальше что, кончились слова на «лять»?