Женщины находят нежность утомляющей, не мужественной. Они жаждут страсти, вулкана страстей!
Женщина не может жить без страсти.
Женщины находят нежность утомляющей, не мужественной. Они жаждут страсти, вулкана страстей!
В моей любви не было иссушающей страсти, не было любовных безумств, она не была пожаром — она была теплым огнем очага, нежным светом лампадки. Тишина, нежность, забота, ласка…
О, если бы все мужчины были грубыми, а женщины – нежными, о, если бы всё было так просто!
Природа такова их — и наука.
Даруют страсть, а значит, страсть — не мука;
Их угнетают, их порой клянут,
Но только в страсти власть они берут.
Муж ищет то забвения, то славы,
А женщина — единственно забавы.
Муж ценит Дни Покоя, Дни Трудов,
А женщина единственно льстецов.
Вот женщин первородное наследство:
Вся цель — во власти, в красоте — все средства.
Весь мир пленяют в юности они,
А в старости клянут былые дни.
Кити видела каждый день Анну, была влюблена в нее и представляла себе ее непременно в лиловом. Но теперь, увидав ее в черном, она почувствовала, что не понимала всей ее прелести. Она теперь увидала ее совершенно новою и неожиданною для себя. Теперь она поняла, что Анна не могла быть в лиловом и что ее прелесть состояла именно в том, что она всегда выступала из своего туалета, что туалет никогда не мог быть виден на ней. И черное платье с пышными кружевами не было видно на ней; это была только рамка, и была видна только она, простая, естественная, изящная и вместе веселая и оживленная.
Чёрт, насколько было бы легче, если бы одна из них оказалась злобной тварью, язвой, лгуньей, ленивой дурой! Господи, почему Варя желанна, а Полина чиста? Почему одна убивает страстью, а другая умиротворяет душу? Почему одна манит, а без другой невозможно обойтись? Господи, я не хочу потерять ни ту, ни другую! Почему они не могут быть одной женщиной?
Это чувство пробирало до костей, пробуждало плотское желание, попытку завладеть твоим телом и доставить тебе удовольствие, а так же оно заставляло меня в минуты молчания проявлять к тебе безграничную нежность, заботу и тёплое, прекрасное ощущение близости не только тел, но и душ. Сколько раз уже звучало моё признание? Вслух? Нисколько. Мысленно? Постоянно. Почему я молчу о своих чувствах? Я считаю, что ты и так давно всё о них знаешь. Я не буду доказывать тебе присутствие моей любви с помощью каких-то жалких или прекрасных слов. Самое лучшее доказательство моей любви в том, что я всё еще с тобой, я так же дорожу тобой, так же доверяю тебе все свои тайны и так же трепетно к тебе отношусь, как три года назад. Ты для меня не просто человек, в тебе я вижу себя. Я никогда не променяю тебя ни на кого, ты — лучшее, что у меня есть. Тебя можно любить вечно. И я, пожалуй, решусь на это.
Старые, укоренившиеся предрассудки, а не биология поддерживают в людях это милое верование-табу, согласно которому только мужчина может и имеет право быть активным. Такое представление слишком плоско. Что стало бы с нашим миром, если бы человечество во всем полагалось на активность мужчин? Браки держались бы от силы один месяц. Ибо каждый мужчина готов предложить женщине страсть — на две недели, взамен же требует от нее два года страсти, двадцать лет любви и всю жизнь восхищения.
В нашей стране холодных чувств, любви расчетливой и корыстной мы не можем понять и, пожалуй, даже не верим в возможность безрассудно отважных поступков, какие в других краях порождает сильная страсть.
У испанских женщин любовь нередко обретает глубину и величие, каких не знают и никогда не испытывают народы, у которых к этому чувству примешивается торгашество. У этих возвышенных натур она часто превращается в истинную страсть, беззаветную, безудержную, глубокую, которая поглощает все другие чувства, заполняет душу. Дочерняя преданность, привязанность к родному дому, моральный и общественный долг отступают перед ней. Любовь торжествует над всем.