Видеть во сне на плече у подруги,
Как в прошлой весне я ловлю твои руки,
Если решишься, давай поскорей.
Может быть в мае, там куча дней…
Я начинаю ждать.
Видеть во сне на плече у подруги,
Как в прошлой весне я ловлю твои руки,
Если решишься, давай поскорей.
Может быть в мае, там куча дней…
Я начинаю ждать.
Нахер мне город, в котором больше не встретить тебя.
Сворачивать горы с восьми до пяти, спасаясь нещадной работой,
А после в старых местах появляться, так и не встретив тебя.
Нахер мне город, в котором
Черт знает с кем напиваться и к счастью не встретить тебя
В дебрях Москвы просыпаться, но так и не встретить тебя...
Нахер мне город, в котором больше не встретить тебя.
Даже теперь, когда осень... так здорово,
Знаешь, у нас понастроили нового...
Мы преодолеваем препятствия, дабы обрести покой, но, едва справившись с ними, начинаем тяготиться этим самым покоем, ибо сразу попадаем во власть мыслей о бедах уже нагрянувших или грядущих. И даже будь мы защищены от любых бед, томительная тоска, искони коренящаяся в нашем сердце, пробьется наружу и напитает ядом наш ум.
Грусть, тоска и боль привлекают и искушают. Эти чувства несравненно легче делить с другими, чем счастье.
Давай, делай печальное лицо
И проклинай меня за всё,
Что между нами развалилось.
Но я знаю: будет крутиться колесо
Даже когда всё кончится.
Когда тоска по Исабель конским волосом перетянула сердце, только вино и спасало Кабру. На обезболивающее для души Дас Шагас истратил все накопленные на побег с возлюбленной рейсы. А без денег из Олинды была одна дорога — Кабра глядел на неё каждую ночь сквозь дыру в крыше.
Бросить место рождения в общем-то равносильно вырыванию корня жизни, но дважды — это уже нечто непереносимое, нечеловечески трудное, лишь однажды возникающее — ты живешь на переправе, для тебя нет ни этого, ни того света, ты попал в ту область существования, где тебя все время везут в Поля мертвых, ты уже не здесь и не там.
Я всегда чувствовал себя немного закомплексованным и полагал, что именно в этом и кроется причина моей тоски.