Живопись обращается только к глазам… Скульптура существует и для слепых, и для зрячих.
У слабоумных, невротиков, преступников, а также, вероятно, художников есть нечто общее — непредсказуемость, извращенная невинность.
Живопись обращается только к глазам… Скульптура существует и для слепых, и для зрячих.
У слабоумных, невротиков, преступников, а также, вероятно, художников есть нечто общее — непредсказуемость, извращенная невинность.
Искусство – это не общность целей и не благородная миссия. Это выражение души художника, его индивидуальности, его титанического стремления возвыситься над обыденностью, сказать новое слово, извлечь неожиданный, загадочный, яркий самородок из-под смутных наслоений нашего бытия, заметить бесконечное в повседневном – настоящее искусство снисходит на нас как счастливое откровение, воспламеняет всё наше существо!
Лишь после долгих лет подготовки молодой художник имеет право обратиться к Цвету. К Цвету, конечно, не как средству внешнего описания, а как средству Духовного выражения.
Нет более безнадёжного занятия, чем рисовать пустоту, нет ничего труднее, чем живописать однообразие.
— Это — музыкальная шкатулка. Папа подарил мне её на день рождения, он сам её разукрасил.
— Значит, ваш отец — тоже художник?
— Он мечтал быть художником, но семья не одобрила, он стал юристом. Смешно, но я никогда не слышала, чтобы он вёл какое-нибудь дело. Он ходит в клуб, но не в контору. Я не знаю, чем он занимается.
Ремесленник – каждый, набивший руку. Художник – редкость. Гений – почти невозможность, ошибка природы.
Мир сегодня не имеет смысла. Так почему я должен рисовать картины, в которых смысл есть?
Не каждый может стать великим художником, но великий художник может прийти откуда угодно.
Они думали, что я — сюрреалист, но это было не так. Я никогда не рисовала сны. Я рисовала собственную действительность.