— Когда больно — плачь. И никогда не плачь, когда обидно. Это разные вещи.
8.00
Без твоей любви нет меня,
Ты где-то там за облаками.
Без твоей любви я не я,
И этот дождь моими слезами...
Захар Прилепин. Чёрная обезьяна
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойМерзнет девочка в автомате,
Прячет в зябкое пальтецо
Все в слезах и губной помаде
Перемазанное лицо.
Дышит в худенькие ладошки.
Пальцы — льдышки. В ушах — сережки.
Ей обратно одной, одной
Вдоль по улочке ледяной.
Первый лед. Это в первый раз.
Первый лед телефонных фраз.
Мерзлый след на щеках блестит -
Первый лед от людских обид.
Когда смирение из святого человека делает опустившееся ничтожество? И когда буйство делает из национального героя припадочного психопата?
Боль...
Эти слова возвращаются к тебе,
И боль все увеличивается,
Нельзя исцелить,
Когда ты ранишь человека словами острыми как нож...
Я никогда не думала об этом.
Обидчику бывает тоже больно...
— Почему вы плачете?
— Ты о людях?
— Да.
— Не знаю. Просто плачем... ну знаешь, когда нам больно.
— Вы плачете от боли?
— Нет, это другое. У тебя всё цело, но всё равно больно. Понимаешь?
— Нет.
Если вдруг заболит душа,
Заскулит, как брошенный пёс,
Ты засмейся, закрыв глаза,
Чтоб никто не увидел слёз.
Ни о чём я не думаю, мама... Потому что меня совершенно не интересует население Китая и деление клеток. Единственное, что меня волнует и от чего мне больно — это Кайл с Липучкой. Хочу чтобы им было так же больно, как и мне.
Да здравствует сцена, и счастье, и боль,
И рампы огни, и любимая роль.
Да здравствует сцена, и слезы, и смех,
И праздник, который с любовью мы дарим
Сегодня для всех.
Маленькая сучка начинает плакать на руках у мужа Автора, как плачут дети, когда совсем страшное уже позади и больше не будет больно, и будут конфеты, и будет покой и свой дом, и тепло, и любовь, но надо выплакать то, что было. Выплакать страшное. Начинает плакать, как плачут дети не тогда, когда им не разрешают есть ананасные конфеты, а как плачут они в сильную грудь, в успокоение и умиротворение от уже случившегося, оттого, что уже не исправишь, оттого, что уже прошло, но было больно! Было больно! Было больно! И с каждой такой маленькой слезой страшное былое больное уходит, утекает в ту часть безвременья, что подлежит уничтожению, окончательному сожжению на адовых сковородах. Потому что ад – это вовсе не место бесконечных мук, где всех нас и всех их ждёт расплата по кредитам. Всё совсем не так. Ад – это печи, муки утилизирующие. Горят не грешники. Сгорает грешное. У кого – при жизни – чужое, у иных – после смерти – своё. Увы, температура в геенне огненной для всех одинакова, и каждый градус по Цельсию ощущается своей собственной шкурой в обоих случаях. Муки ждут и тех и других – всех нас, – разница лишь в том, какая «ткань» останется на месте «адова ожога» – радость света или темнота пустоты. Но вечной боли не будет ни у кого.