Закончится лето. И Бог с ним. Начнется осень. Я слышу в душе твоей предлистопадный «ах».
Закончится лето. И Бог с ним. Начнется осень. Ведь ты ее любишь. Я вижу в твоих глазах.
Закончится лето. И Бог с ним. Начнется осень. Я слышу в душе твоей предлистопадный «ах».
Закончится лето. И Бог с ним. Начнется осень. Ведь ты ее любишь. Я вижу в твоих глазах.
Забыть дома мысли и выйти в прозрачное лето, и долго идти, исчезая все больше во мгле.
Мне не уснуть. А мир — ладонь,
Гуляй, гуляй, пока не спится,
Пока не вырвет осень зонт,
И не покроют тебя листья.
Это осень в душе, это смех с послевкусием вишни, это желтые листья стихов на губах скрипачей.
Что есть творчество? Попытка убаюкать жизнь в стихах, попытка жить сквозь певчество и отчество, и в пол строки — разменная тоска.
Странная женщина: тонкая, тихая, вяжет судьбу и сидит у окна. Время ее не стремится, не тикает — медленно льется подобием сна. Звездное небо в ней, рядом с ней холодно, но без нее — словно нечем дышать. Тихая, тонкая, острая. Больно мне. Острая, вечная, словно душа.
В ее глазах — тоска и бесприютность, в ее глазах — метание и резь, в ее глазах заоблачно и мутно, она не здесь, она уже не здесь...
Ты видишь? Тоска нелечимая стоит у меня за спиной. Уедем в деревню, любимая, уедем дышать тишиной.
Сражайся, пой. В дремотное безделье не торопись. Смотри, смотри вокруг, смотри на всех. А достигая цели, опять иди, не опуская рук.