Нелли Русинко

Все так же сыро, туманы крепки,

И загорается ночь огнем,

Изображают деревьев ветки

Теней театр мне за окном.

То страсть и бурю, то тихий омут,

То незатейливый танец звезд,

И в знаках видится по-другому

Венец исконных метаморфоз.

0.00

Другие цитаты по теме

разучилась дышать, разучилась прямо смотреть в глаза,

я бы в верности ожила, только верною быть нельзя,

мне бы счастья из строчки от временного таланта,

а я все на цыпочках, страстно танцую в пуантах.

разноцветные маски пестрят и поют сквозняками,

вот на сцену толпа вырывается, словно цунами

и ломают комедию горе-комедианты,

а я все на цыпочках, страстно танцую в пуантах.

От передоза реальности, мысли танцевали чечетку

Крадись в мой сон, приди в ночи кромешной,

когда ласкает звезды лунный свет,

я буду для тебя святой и грешной,

пускай разоблачает нас рассвет.

ночь. дико хочется выть...

лес весною объятый,

чую густой муравы

тонкие ароматы.

молишься небосводу

так, как велит обычай,

помни мою природу,

я уйду за добычей.

голод ускорит мой бег,

зверю открой ворота,

волю мне дай, человек,

я уйду на охоту...

Искра божия вспыхнула рано,

Но о том ли печалиться нам?

Ведь увидит Изольда Тристана

И платок поднесет к губам.

При луне ночью звездною речи

Снимут с сердца тяжелый груз,

Рассеченную рану залечит

Поцелуя соленого вкус.

И мы стоим напротив и друг на друга смотрим -

И я смотрю кино, — и в нём я будто

Снова так счастлив и свободен.

Скажи мне, для чего придумали любовь, если

Утром ты уходишь, моя подруга ночь,

Останься тут, со мной.

Когда чувствуешь счастье -

словно сердце танцует на цыпочках.

Нет ничего хуже дремоты, этого странного танца сознания на зыбкой грани между бездной сна и трясиной бодрствования. Глаза закрыты, мышцы расслаблены, но не получаешь той малости, которую дарует действо, обычно совершаемое в ночные часы, когда все дела переделаны либо отложены на завтра и несколько часов до рассвета принадлежат тебе, и только тебе... Нет покоя, который тело обретает лишь в отсутствие сознания.

И снова ночь. Застыла шлаком.

И небо вороном чернеет.

Как труп, за лагерным бараком

синюшный месяц коченеет.

И Орион – как после сечи

помятый щит в пыли и соре.

Ворчат моторы. Искры мечет

кровавым оком крематорий.

Смесь пота, сырости и гноя

вдыхаю. В горле привкус гари.

Как лапой, душит тишиною

трехмиллионный колумбарий.

Всего лишь на миг

мелькнула поздняя птица,

туманную мглу пронзив...