Если честно, у меня два кумира — на разные случаи жизни. Когда я хожу в спортзал, мой кумир — Тарзан, а когда ем после шести вечера — Саша Цекало.
Как же мало иногда настоящему мужчине надо — главное чтобы не было
пивного живота!
Если честно, у меня два кумира — на разные случаи жизни. Когда я хожу в спортзал, мой кумир — Тарзан, а когда ем после шести вечера — Саша Цекало.
Свинина, картошка, сыр, да ещё столько масла… — это же смерть фигуре! Зато какая клевая смерть!
— Люська, сходи в магазин — купи торт.
— Так сладкое ж портит фигуру!
— Папа, я вас умоляю, нашу фигуру уже ничто не испортит!
Раневская забыла фамилию актрисы, с которой должна была играть на сцене:
— Ну эта, как ее... Такая плечистая в заду...
— А с этим что ты делаешь?
— Я ем, не видишь, что ли?
— Ты не можешь есть еду из МакДональдса!
— Почему?
— Потому, что она проходит по твоему горлу, а приземляется ровно на моей жопе!
— Мерседес, ты ни в коем случае не должна стесняться своей фигуры.
— Стесняться? Нет-нет. Я боюсь слишком сильно обнажиться и спровоцировать сексуальный бунт.
— Ну я что, виновата? Я тебе телефон давала в пять утра. Мы ж радионщики. а не пиаристы. Вот у меня Иннокентий Бутусов и Иннокентий. святой отец. И оба на четвёрку.
— Откуда у тебя вообще телефон священника?
— Бред. Как вы вообще собирались выступать? Пять раз по десять минут.
— Проповеди. У меня всё с собой. Кадило, молитвенник, Клобук даже есть, парадное облачение...
— А ванна зачем?
— Какая же это ванна, сынок? Это купель. Я и петь могу. Вот у меня даже балалайка есть.
— Бред. Паноптикум. Поп в ванне, играет на балалайке. В купели. Ну рубли, за паноптикум с балалайкой в ванне — это недорого.
— Я не хотел этого делать, но я возвращаю Вам Ваш карандашик. Карандашик, который Вы дали мне на мой третий день работы. Вы вручили мне его как маленький желтый жезл, как будто говоря: «Джей Ди, ты — молодой я. Ты, Джей Ди, мой ученик. Ты мне как сын, Джей Ди».
— Какой карандашик?