Я прежде, чем руки мои не потрудились, платы не беру.
Правильно старики говорили: за что не доплатишь, того не доносишь.
Я прежде, чем руки мои не потрудились, платы не беру.
Человек, выполняющий обезличенные обязанности, делающий обезличенный, почти не имеющий смысла и пользы труд, сам становится безликим, этаким истуканом, давно и незамысловато кем-то вылепленным, и жизнь его превращается в серую пылинку, вращающуюся в таком же сером, густом облаке пыли.
То, что совершается без участия труда человека, и то, что он получает помимо своих желаний, составляет деятельность неба... Когда человек отказывается делать то, что ему предназначено, и ждет, что небо сделает все за него, — он заблуждается.
Он жил среди речного народа, трудился в поте лица, плавал по реке, чинил сети и сам стирал свою одежду, когда в том была нужда. Он может выудить рыбу, приготовить пищу и перевязать рану, ему известно, что значит быть голодным, преследуемым, что значит бояться. Томмену внушили, что королевский сан – его право. Эйегон знает, что королевский сан – это долг, что прежде себя король должен ставить народ, жить и править ради народа.
... любовь ведь не просто и не только чувство – это искусство. И, как во всяком искусстве, мало одного вдохновения – требуется еще приложить немало труда.
Везение — следствие упорного труда. Когда ставишь перед собой цель и работаешь над её осуществлением, то постепенно сам формируешь нужные обстоятельства. Вот и весь секрет великих удач.