Никто не ждёт испанскую инквизицию!
— Эй, Нептун, ты куда это собрался?!
— Ну, знаешь... эм... просто занимаю... удобную позицию!
— На контролируемой противником местности?!
— Они этого ТОЧНО не ожидают!
— А ведь он прав...
Никто не ждёт испанскую инквизицию!
— Эй, Нептун, ты куда это собрался?!
— Ну, знаешь... эм... просто занимаю... удобную позицию!
— На контролируемой противником местности?!
— Они этого ТОЧНО не ожидают!
— А ведь он прав...
— Ой, здрасте, здрасте, не ожидали!
— Что не ожидали, вот у тебя оператор стоит, не ожидал он.
— Я взял на себя смелость осмотреть этого попугая. И обнаружил, что он сидел на жердочке только потому, что был прибит к ней гвоздями.
— Конечно он был прибит! Я имею в виду... Если бы я его не прибил, он бы раздвинул прутья и улетел.
— Простите, но этот попугай никуда не улетит, даже если через него пропустить 4000 вольт. Он мертв.
— Нет, он... он тоскует.
— Он не тоскует. Он скончался. Этого попугая больше нет, он прекратил свое существование. Он окоченел, лишенный жизни. Если бы вы его не прибили гвоздями, то он бы сейчас собирал маргаритки. Он бы летал по небу и присоединился к невидимому хору ангелов. Это бывший попугай.
— Ну... тогда я лучше его заменю.
— Если хочешь в этой стране чего-то добиться, то придется жаловаться до посинения...
— Извините, я тут посмотрел... у нас закончились попугаи.
— Ага, понимаю.
— У нас есть слизень...
— Он может говорить?
— Не уверен.
— В таком случае это едва ли эквивалентная замена.
— Обещай не смеяться. Кажется я слегка или средне запал на Мэйв.
— Да что ты говоришь! А как ты понял?
— Она... Потрогала мои брови и теперь у меня эрекция.
Пьян! Разве я на это жалуюсь когда-нибудь? Кабы пьян, это бы прелесть что такое — лучше бы и желать ничего нельзя. Я с этим добрым намерением ехал сюда, да с этим добрым намерением и на свете живу. Это цель моей жизни.
Двацветок развернул лошадь и рысью поскакал обратно, демонстрируя мастерство верховой езды, типичное для мешка с картошкой.
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Так, я его уродом обозвала? Ну, это я со зла и образно. Я ж все-таки девочка, причем не малолетняя уж, чай мозги-то есть немножко и очки розовые давно в шкапчике лежат. Ничешный он так-то на лицо... да и на фигуру тоже. Высокий, симпатишный, глаза серые. Вот вы это читаете и думаете — ууууууууу, понятно, вместе останутся. Аха, размечтались! Я ж говорю. У меня не бывает как в кине на первом ряде! И потом, принц не должен быть таким наглым козлом. Как же меня бесит, когда он весь такой... весь из себя, короче. Ну, лучше его нет на нашей планете, что вы, какой Брэд Питт? Вот Ваня Парфенов, — это дааа, это мачо мэн!