Его будущее может подождать, а я по нему скучаю.
Оказывается, люди сумасшедшие — все только работают, работают и совсем не играют!
Его будущее может подождать, а я по нему скучаю.
Всё пройдёт — я надеюсь вернуться.
Нынче — в странствии я.
Но все мысли мои-
О граде столичном,
Ведь любимая там осталась.
Когда вагон тебя унес,
Мне показалось,
Что с первым же толчком колес
Жизнь оборвалась.
Сочли прощанье мы тогда
Преддверьем гроба...
Но мчатся дни, бегут года -
Мы живы оба.
и кто в душе хоть след найдёт
Былой разлуки?
О, знать, что всё вот так пройдёт, -
Нет горше муки!
Хотя знаешь, что заметил? Когда расстаешься с девушкой, которая нравится, она не перестает нравиться. А вот все остальное перестает.
Не посылай своих мне писем милых,
Я этих строк любви, лукавых строк боюсь.
Не обещай, чего ты дать не в силах,
Да-да, мой друг, я не вернусь.
С каким наслажденьем мы пили вино
Когда-то, мой милый, когда-то,
Теперь в одиночестве пялюсь в окно -
Любуюсь игрой снегопада.
Вот пережив всю боль разлуки,
Я повторяю тебе вновь,
Что нежность та была не дружба,
А настоящая любовь.
– Тебе придется быть сильной.
– Ну уж нет. Сильным всегда достается больше всех. Сильных бросают, потому что они сильные. Потому что они не будут прыгать из окна или кидаться под поезд. Они будут карабкаться и из последних сил пытаться наладить свою жизнь. Увольте. Это, конечно, прекрасное человеческое качество, но…
Деревья, очнувшись ото сна, будут перешептываться в сумраке и пить теплый ветер, напоенный влагой далекого Сириона. Но некому будет прийти в этот лес, чтобы танцевать с ней среди зарослей болиголова, говорить с ней о вещах простых и странных, смешных и страшных, охотиться в камышах у Эсгалдуина, любить ее на поляне в безлунную ночь... Обхватив руками серебристый тополь, чувствуя щекой и ладонями гладкость коры, она вспоминала, как странно сочеталась в его любви жажда обладать с желанием поклоняться. Как это пугало и захватывало... И как безнадежно это кончилось.