Разорвали империю в клочья границы.
Разжирели каганы на скорби людской.
Там, где царствует ворон — зловещая птица,
Золотистые дыни сочатся тоской.
Южный ветер хохочет в трубе водосточной,
По-разбойничьи свищет и рвёт провода...
Всё назойливей запахи кухни восточной,
Но не многие знают — так пахнет беда.
I work all night, I work all day,
to pay the bills I have to pay
Ain't it sad
And still there never seems to be a single penny left for me
That's too bad
С моей тоской я свыкся навсегда,
Дойдя до безразличия такого,
Что мне не в радость ласковое слово,
Что мне не в тягость злоба и вражда.
Я жив, пока жива моя беда;
Так обошлась со мной судьба сурово,
Что я бегу от празднества любого,
Лишь скорбь не причиняет мне вреда.
Моим несчастьям нет конца и края,
Вся жизнь — несчастье. Горе бесконечно,
И, значит, бесконечна жизнь моя.
Ведь если боль живёт, не умирая,
То вместе с болью буду жить я вечно;
Но если боль умрёт, умру и я.
Когда ты ушла, я был не в силах угнаться за своей безумной тоской, и теперь-то я знаю, что скорбь может сбежать только вместе с рассудком из безутешного, словно лестница, тела.
Именно непонимание того, что другому тоже может быть больно, и приводит к большинству бед во внешнем мире.
Унылых осеней прошёл над нами ряд,
И нашей жизни дни развеял листопад.
Пей! Ведь сказал мудрец, что лишь вина дурманом
Мы можем одолеть тоски душевной яд.
И предал я сердце моё тому, чтобы познать мудрость, и познать безумие и глупость. Узнал, что и это — томление духа, ибо во многой мудрости — многие печали... И кто умножает познания, умножает скорбь.
Cлайд с цитатой