Ни за что на свете я не захотел бы прибегнуть к алкоголю для возбуждения усталого, отупевшего мозга.
— Вы пьющий?
— В меру...
— В какую?
Ни за что на свете я не захотел бы прибегнуть к алкоголю для возбуждения усталого, отупевшего мозга.
— Кирик, ты после портвейна всегда, что ли, по утрам чай-то пьешь?
— Вы знаете, Сергей Петрович! Пьянство не надо расценивать как... как порок... как порок воли. Его надо расценивать как движение огорченной души!
«Принять на грудь» и «выпить» – синонимы. Разница лишь в количестве спиртного, разминувшегося с целью.
Я ведь вижу, что тот, кто пьет, половину своих дней мучается, а вторую половину безумствует.
В конце концов, кто я такой, чтоб не пить? Мне что, больше всех надо? Не пить, сидеть на диете, делать зарядку. Что я из себя корчу? Извините, мне спиртного нельзя, мне стакан сока… Бери водку, не умничай! Ты кто такой? Ты что задумал? Ты посмотри, сколько народу мучается! Пенсионеры без лекарств, молодёжь без перспектив. А ему спиртного нельзя! Пусть все передохнут, а он будет на лыжах! На чьём фоне ты, гад, хочешь долго жить? Ты хочешь потом о нас кому-то правду рассказать? Тебе нельзя, а нам, значит, можно?
— Вениамин Борисович, я давно хотел у вас спросить — вы, вообще-то, на «гражданке» выпивали?
— Выпивал... парное молоко. Видите ли, Евгений Александрович, во всей этой хреновине меня интересует главным образом процесс.
— Почему похмелье длится в разы дольше вечеринки?
— Так природа напоминает нам, что всему есть своя цена.