— Знаешь, как я поддерживаю огонек в отношениях?
— Слушаешь хорошо?
— Да не. Нет-нет. Просто никогда не верю, что она моя. Стараюсь удивлять. Без конца делаю подарки.
— Знаешь, как я поддерживаю огонек в отношениях?
— Слушаешь хорошо?
— Да не. Нет-нет. Просто никогда не верю, что она моя. Стараюсь удивлять. Без конца делаю подарки.
Я лгал ему... Я лгал вам всем! Знаете, я не Стив Джонс. Это не мое имя. Это не моя жена. Это не мои дети. Это не мой дом! Нет, я хочу, чтоб они меня выслушали, черт побери! Я вам показывал одежду и машины, а мне за это платили большие деньги. Кстати, очень большие! Это за то, что я притворялся вашим другом. Нам было важно, чтобы все вы — как и Ларри — покупали то, что есть у меня и у моей идеальной семьи!
— Я хочу жить с тобой в реальном мире.
— Но мой реальный мир здесь...
— А когда состаришься и не сможешь быть матерью двух подростков, что, создадут семью из бабушки и дедушки? Разве это жизнь?.. Скажи, какая в ней радость? Чьи фотографии будут висеть на стене? Кто в конце концов будет рядом? Между нами что-то было, Кейт. И это что-то было таким, таким настоящим... Я почувствовал это, и ты тоже почувствовала. Я уверен, ты заслуживаешь счастья. Ты заслуживаешь любви.
— Прости...
– Джен, что-нибудь скажешь?
– О, приношу глубочайшие извинения. Темно было, двери перепутала, кроватью ошиблась. Извини меня.
– Слушай, а давай купим тебе навигатор.
— Нэнси была к нему ближе всего. Она классический пример властной партнёрши.
— Что?
— Ты знаешь этот тип. Они всегда ищут слабых, чтобы потом иметь власть в отношениях.
Те, кто прошел через страдания, становятся самыми сострадательными. Они знают, что такое боль, и понимают других.
Многие люди склонны преувеличивать отношение к себе других — почему-то им кажется, что они у каждого вызывают сложную гамму симпатий и антипатий.
В самой полной гармонии можно находится только с самим собою, не с другом, не с возлюбленною, ибо различие индивидуальности и настроения всякий раз производит некоторый хотя бы незначительный диссонанс.
(Вообще человек может находиться в совершенной гармонии лишь с самим собою, это немыслимо ни с другом, ни с возлюбленной: различия в индивидуальности и настроении всегда создадут хотя бы небольшой диссонанс.)
В эти дни темнеет рано,
Снег блестит от фонарей.
Ты сказал мне как-то странно:
– Хоть бы лето, что ль, скорей.
Посмотрел в глаза с укором,
Не люблю, мол, холода…
У Серебряного Бора
Ты растаял без следа.
— Ну и зачем всё это было нужно? — поинтересовался наблюдавший за операцией через стекло демиург Мазукта.
— Ты имеешь в виду, зачем нужны были боль, кровь и страдания?
— Именно. Насколько я понимаю, тебе не составило бы труда провернуть все быстро и безболезненно. Так зачем же..?
— Понимаешь… — задумчиво протянул Шамбамбукли, ополаскивая руки после операции, — оно ведь как все должно было быть? Вот захотел человеку бабу. Попросил творца её сделать. Творец вколол ему снотворное, уложил баиньки, трах-тибидох! — а когда человек проснулся, ему подводят уже готовую женщину и говорят «на, мол, пользуйся». И как после этого он станет к ней относиться?
Мазукта почесал за ухом и протянул: «поня-а-атно…»
— Ну вот. А так… может, он хоть немного будет её ценить? — с надеждой произнёс Шамбамбукли.