Ты воспитан очень скромным. Справедливость — вот стезя.
Говоришь о правде откровенно,
Только уличным гиенам разорвать твои слова.
Просто уличная мразь вынет душу втопчет в грязь.
Ты воспитан очень скромным. Справедливость — вот стезя.
Говоришь о правде откровенно,
Только уличным гиенам разорвать твои слова.
Просто уличная мразь вынет душу втопчет в грязь.
Враг и спереди, и сзади, ты трясёшься весь,
Но сегодня хватит быть примерным.
С унижением не смиряясь. Ощути, как злая ярость
Заструится по звериным нервам.
Не покоряйся судьбе,
Бейся как загнанный, раненый зверь.
Силы приходят в беде,
Наглые морды до крови разбей!
Трагедия в том, что всю жизнь преодолевая боль и претерпевая страх, он не принял никаких мер предосторожности, когда подступила реальная угроза.
Не гунди и не перечь,
А поди и обеспечь,
А не то в момент узнаешь,
Как башка слетает с плеч!..
К сожалению, нужна костлявая рука голода и народной нищеты, чтобы она схватила за горло лжедрузей народа, членов разных комитетов и советов, чтобы они опомнились...
Я пишу тебе, мерзкий хан!
Мой гонец был зарезан тобой в степи,
И летишь ты от крови пьян,
Все сжигая дотла на своем пути.
Знаю, знаю, чему ты рад,
Что за крики и стоны корёжат степь -
Это жжешь ты мой стольный град,
Сея ужас и смерть.
За поруганных жён, за убитых детей,
За святыни, что в злобе швырял под коней -
Не сносить тебе головы!
ИДУ НА ВЫ!
Не найдешь, чаво хочу, —
На башку укорочу,
Передам тебя с рассветом
Прямо в лапы палачу!
Разозлись! Зверь в тебе! Пусть от боли душу рвёт.
Ты сказал: «Я в беде». Но никто не подойдёт.
Нервы жги, пусть горит, самый сильный на земле
Зверь, который победит, сидит в тебе.
Я пишу тебе, мерзкий хан!
Мой гонец был зарезан тобой в степи,
И летишь ты от крови пьян,
Все сжигая дотла на своем пути.
Знаю, знаю, чему ты рад,
Что за крики и стоны корёжат степь -
Это жжешь ты мой стольный град,
Сея ужас и смерть.
За поруганных жён, за убитых детей,
За святыни, что в злобе швырял под коней -
Не сносить тебе головы!
ИДУ НА ВЫ!
Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей,
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей.
— Твоя война закончена.
— Когда мы вместе сражались, это было как в старые времена. Но, думаю, мы оба знали, что всё закончится вот так.
— Ты помнишь ту ночь? Когда ты сказал мне, что Лоис беременна?
— Ты знал. Я даже не успел открыть рот.
— Это хорошее воспоминание.
— Из другой жизни.
— Я скучаю по тем, кем мы были.
— Я тоже.