Терри Пратчетт, Нил Гейман. Добрые предзнаменования

Другие цитаты по теме

– Пойми же ты, – произнёс Кроули голосом, исполненным фаталистической мрачности. – Это противоборство не так-то легко остановить. Неужели ты думаешь, что все войны начинались только потому, что пристрелили какого-нибудь герцога, или один идиот отхватил ухо другому, или кто-то неверно выбрал местечко для размещения ракет. Ничего подобного. Всё это лишь… ну, в общем, это лишь повод, который не имеет ровным счётом никакого значения. На самом деле войны порождает ненависть, существующая между двумя сторонами, когда сила этой ненависти постепенно нарастает и, наконец, что-то переполняет чашу терпения. Любая мелочь.

Так что говорить, что он вырастет демоном только потому, что его папаша демоном стал — все равно, что считать, что если отрезать мыши хвост, она будет рожать бесхвостых мышей. Нет. Воспитание — это все.

— И еще мне хотелось сказать тебе, — добавил Азирафаэль, — на случай, если мы не выберемся из этой передряги… я всегда буду знать, что в сокровенных недрах твоей души есть искра добра.

— Ой, спасибо, — с горечью ответил Кроули. — Ой, утешил.

Азирафаэль протянул руку.

— Я рад нашему знакомству, — сказал он.

Кроули пожал ее.

— Ну, до следующего раза, — сказал он. — И… знаешь еще что, Азирафаэль…

— Что?

— Просто запомни, что я всегда буду знать — в сокровенных недрах твоей души ты в достаточной степени сволочь, чтобы стать достойным любви.

Анафема испробовала все способы, какие только знала. Она методично исследовала все вокруг. Решительно прочесала папоротник у обочины. Небрежно прошлась вперед-назад, как бы невзначай поглядывая на землю. Она применила даже самый хитрый прием, который, как подсказывали романтические струны ее натуры, просто не мог не сработать: театрально опустила руки, устало присела на траву, позволив взгляду опуститься на первое попавшееся место — где, будь она героиней любого уважающего себя рассказа, и должна была лежать потерянная книга.

Нет, не лежала.

Есть такие собаки, встреча с которыми заставляет вспомнить, что, несмотря на тысячи лет искусственного отбора, любую собаку отделяют от волка всего лишь две кормежки. Эти твари приближаются к вам медленно и целенаправленно — воплощенный зов предков, с желтыми зубами и зловонным дыханием, — и пусть их владельцы сколько угодно уверяют вас: «Да это же старая развалина, просто отпихни его, если будет надоедать», в глубине зеленых глаз мерцают костры плейстоцена…

В людях, по большей части, вообще нет ничего особенно плохого. Они просто склонны увлекаться новыми поветриями, например: обряжаться в сапоги и расстреливать других людей, или обряжаться в белые простыни и вешать других людей, или обряжаться в узкие джинсы, хвататься за гитары и созывать других людей на концерт.

Перевод: Большинство монахинь этого монастыря были сатанистами старой закалки, такими же как их родители и родители их родителей. Они были так выращены и, если получше приглядеться, оказывались совсем не злыми. Люди, в основном, вообще не злые. Просто они легко увлекаются новыми идеями: например, как одеться в высокие сапоги и расстреливать людей, или одеться в белые простыни и казнить людей, или одеться в узкие джинсы и играть людям на гитарах. Предложи людям новое мировоззрение и костюмы, и за тобой последуют и их разум, и души.

А что действительно важно — так это быть собой, причем изо всех сил.

Перевод: Очень сильно помогает в понимание людских дел, осознание того, что большинство величайших триумфов и трагедий в истории произошли, не потому что люди по существу своему хорошие или плохие, а потому что они по существу своему люди.

... если вы перестанете твердить людям, что после их смерти все будет в порядке, то они, возможно, попытаются навести порядок, пока еще живы.