— Если я не могу поймать рыбу, что я вообще тут делаю?
— Это лучше, чем работа, верно?
— Если я не могу поймать рыбу, что я вообще тут делаю?
— Это лучше, чем работа, верно?
— Нет, мам, мы осушили всю... Вся рыба, что была в реке, теперь у нас в багажнике.
— Ты шутишь.
— Я не шучу.
— Ты уверен, что вы не заедете купить рыбу, как в прошлый раз?
— Нет, мам, мы осушили всю... Вся рыба, что была в реке, теперь у нас в багажнике.
— Ты шутишь.
— Я не шучу.
— Ты уверен, что вы не заедете купить рыбу, как в прошлый раз?
— У тебя умная дочь, Руперт, вы должны быть горды.
— Всё правильно, мы очень горды.
— Познакомить бы её с нашей внучкой Эн, та лепит горшки.
— Керамику, Найджел.
— А у неё горшки выходят. А что до вас, мадам, советую заняться вязанием, счастливого Рождества.
— Что он имел в виду?
— Ему не понравилось играть со мной в вист, я выиграла у него 2 гинеи.
Домашний арест может показаться пустячком, но если просидеть очень долго, может поехать крыша. А некоторые выдерживают только пару дней. Так что лучше займись чем-нибудь полезным.
— Зодиак?
— Семь жертв.
— Дамер?
— 17.
— Жуть кошмарная, старик. А с виду на тебя не подумаешь.
— Это «Настоящее преступление», Дин. Это хобби.
— Нет. Рыбалка или вышивание — это хобби. Увлечение статистикой серийных убийц — это болезнь.
— Что ты видел в бинокль?
— Я видел многое. Я видел, что ты, наверное, одна из трех человек на свете, кто любит чипсы со вкусом пиццы. Еще ты единственная моя знакомая, которая проводит больше времени на крыше, чем дома. И что ты там делаешь? Ты читаешь книжки. То есть ты читаешь не глянцевые журналы типа Seventeen, ты книжки читаешь! А еще ты делаешь такую штуку... Очень похоже на психоз, но не он. Когда ты выходишь из комнаты, берешься за ручку, хочешь выйти, но не выходишь, а останавливаешься, потом возвращаешься... подходишь к зеркалу и смотришь на себя... Но не с вопросом типа: «Как я? Хороша?», а скорее что-то вроде: «Кто же я такая?» И то, что ты задаешь себе такие вопросы, это круто... Еще ты, как и я, выглядываешь из окна, смотришь на небо. Пытаешься в нем разобраться, понять, почему в нем нет того порядка, как в твоих книжках. И я просто на тебя смотрю...
— Это то ли самая гадкая, то ли самая классная вещь, которую мне говорили в жизни...