Как гуманист, я ненавижу войны. Это занятие для животных. И, однако, ни одно животное не ведет войн так усердно, как человек.
— Вы не любите французов, сэр Томас?
— Вовсе нет, мистер Уайетт. Просто они всегда такие... французы.
Как гуманист, я ненавижу войны. Это занятие для животных. И, однако, ни одно животное не ведет войн так усердно, как человек.
— Вы не любите французов, сэр Томас?
— Вовсе нет, мистер Уайетт. Просто они всегда такие... французы.
— Позвольте дать Вам совет. Если хотите сохранить любовь государя, помните — Вы должны быть готовым отдать ему то, что для вас дороже всего на свете.
— Дороже всего на свете для меня моя честность.
— Мы мечтали о несбыточном.
— Возможно. Но я не откажусь от мечты, даже если придется мечтать в одиночку.
— Его Величество любит вас, как никого, мистер Мор, вы это знаете?
— Возможно, да. И все же, если бы за мою голову обещали замок в Испании — он бы ее отрубил.
— Позвольте дать Вам совет. Если хотите сохранить любовь государя, помните — Вы должны быть готовым отдать ему то, что для вас дороже всего на свете.
— Дороже всего на свете для меня моя честность.
Я вдруг вспомнил, что однажды мне сказал Уолси: «Королю следует говорить, что следует делать, а не что было бы возможно, ибо если Лев узнает свою силу, его уже никому не обуздать».
Многоопытный и мудрый Лукреций пару тысячелетий назад выдал гениальную фразу. В вольном переводе нечто вроде: «Приятно, когда море бушует и ветер гонит волны, наблюдать с берега за чужой войной». И я был категорически с ним согласен. Запастись попкорном, пивом, сидеть на шезлонге и с удовольствием смотреть за чужой войной.