Здрасте вам. А че так много народу мертвых?
— А ты знаешь, как это делать?
— Ну конечно. Я ж клятву Гиппократа давал.
— Это бодрит.
Здрасте вам. А че так много народу мертвых?
— А ты знаешь, как это делать?
— Ну конечно. Я ж клятву Гиппократа давал.
— Это бодрит.
Вытащите из ушей все, что может помешать вам воспринимать информацию, которая сделает вас людьми в этой бурлящей реке под названием «жизнь».
Я думаю, валить нам отсюда надо. Мало ли кто ещё придет. А у меня патроны кончаются.
— Че ты там смастерил?
— Гроб.
— Кого? Гроб? Да ты что, мать заругает... Да у тебя целое кладби́ще!
— Я же говорю — ошиблись, мы на день рождения к девочке шли.
— А сколько лет девочке?
— Двадцать.
— Что, в наше время есть девочки, которым уже двадцать лет?
Как известно, кочевые племена шли на Европу за новыми впечатлениями и свежими женщинами. Трудно осуждать за это дикие орды. Ну какие развлечения в степях – пустошь да тоска кругом. А дамского населения и вовсе недостача. Где, скажите, найти в степи хоть какую-нибудь барышню, не то что хорошенькую? Кобылы, телки да ковыль. Так что кочевников гнала с насиженных пастбищ не историческая миссия, а чисто практическая задача: развлечься пожарищами завоеванных городов, заодно присмотрев себе двух-трех жен или рабынь.
Но вот какая зараза обращает городских жителей в толпы странников и гонит на дачу – науке неизвестно.
Спокойствие, господа, спокойствие. Будем соблюдать приличия. Римская империя — это мы. Если мы потеряем лицо, империя потеряет голову. Сейчас не время паниковать! Для начала давайте позавтракаем. И империи сразу полегчает.
— Аменадиль, ты идешь?
— Нет, мама, я помогу. Хлоя этого заслуживает.
— Это самый безумный план на свете. Я в деле.
— Доктор, у тебя, наверное, найдется разумный совет?
— Он же дьявол. С тех пор, как я это узнала — все разумное улетучилось.