Здрасте вам. А че так много народу мертвых?
— А ты знаешь, как это делать?
— Ну конечно. Я ж клятву Гиппократа давал.
— Это бодрит.
Здрасте вам. А че так много народу мертвых?
— А ты знаешь, как это делать?
— Ну конечно. Я ж клятву Гиппократа давал.
— Это бодрит.
Вытащите из ушей все, что может помешать вам воспринимать информацию, которая сделает вас людьми в этой бурлящей реке под названием «жизнь».
Я думаю, валить нам отсюда надо. Мало ли кто ещё придет. А у меня патроны кончаются.
— Че ты там смастерил?
— Гроб.
— Кого? Гроб? Да ты что, мать заругает... Да у тебя целое кладби́ще!
— Я же говорю — ошиблись, мы на день рождения к девочке шли.
— А сколько лет девочке?
— Двадцать.
— Что, в наше время есть девочки, которым уже двадцать лет?
Как известно, кочевые племена шли на Европу за новыми впечатлениями и свежими женщинами. Трудно осуждать за это дикие орды. Ну какие развлечения в степях – пустошь да тоска кругом. А дамского населения и вовсе недостача. Где, скажите, найти в степи хоть какую-нибудь барышню, не то что хорошенькую? Кобылы, телки да ковыль. Так что кочевников гнала с насиженных пастбищ не историческая миссия, а чисто практическая задача: развлечься пожарищами завоеванных городов, заодно присмотрев себе двух-трех жен или рабынь.
Но вот какая зараза обращает городских жителей в толпы странников и гонит на дачу – науке неизвестно.
— Мы плывем на лодке!
— У вас есть лодка? Где вы ее взяли?
— Вообще, это скорее самолет... наполовину... Мы на самолодке.
Россия — это континент, который притворяется страной, Россия — это цивилизация, которая притворяется нацией.