Мудрость отрешенности от мира заключена в умении жить в гуще этого мира.
Если не привязываться прочно к миру, то и мирская грязь не пристанет к тебе. Если глубоко вникать в дела мира, то механический ум глубоко войдет в тебя. Поэтому благородный муж в своих устремлениях более привержен безыскусному, а в деяниях своих превыше всего ценит непосредственное.
Если хотя бы немного не отстраниться от мира, то уподобишься мотыльку, летящему в огонь, и барану, бодающему ворота. Как же тут найти покой и счастье?
— Они [горы] мне так нравятся, что и сказать нельзя.
— Как же ты говоришь, что их ненавидишь?
— Разве нельзя совмещать и то и другое?
— Нет. Это разные вещи. Как день и ночь, как лёд и огонь.
— Если лёд способен обжигать, то и любовь может сочетаться с ненавистью. Гора или болото, всё едино. Земля одна.
Но кто живет в этих мирах, если они обитаемы? Мы или они Владыки Мира? Разве все предназначено для человека?
— Привет? Ты можешь говрить?
— Да
— Почему-то, ты первое, с чем я решила заговорить здесь... Ты... Бог?
— Нет...
— Оу. Итак...
— Только что, приходили мелкие существа и спрашивали, Бог ли я. Я спросил, что есть Бог и они ответили, но я не их Бог. Их Бога не существует. Ты видишь то, что хочешь видеть, маленькое существо.
— Так что я здесь делаю?
— Волочишь существование
— Нет, в смысле, что я *здесь* делаю? Что ты такое? И кто те другие огромные животные? Я вижу призраков? Там были как будто куски реальности... Я видела поезд, который был городом. Это всё... Аргх, я забыла. Окей, итак...
— Большой зверь шёл через пески, потом вскарабкался по воздуху, а потом вдруг заплакал. И сейчас его здесь нет, а ты есть... Маленькие существа плывут по воздуху, они разбросаны по Миру отголосками жизни и они спрашивают меня о Боге.
— Голова болит
— Я тебе кое-что скажу, маленькое существо: ты плывёшь все дальше и дальше, в открытое море и там есть нечто слепое и ужасное. Сейчас я тебе покажу. [показывает видение о микроорганизмы в глубинах]
— Аааа, о боже, о боже.
— Они слепы, но могут видеть тебя и ты придёшь к ним в конце и после этого уже не сможешь вернуться. Я уйду по воздуху ввысь и запечатаю небо... И ещё одну вещь скажу тебе: в центре всего сущего есть дыра и она всё время расширяется. Я вижу её между звёзд. Кое-что грядёт и ты не избежишь этого. Вселенная забудет тебя и Вселенная будет забыта. Не останется ничего, что помнит о ней. Ничего не останется. Только дыра.
— Так что... Ничто не имеет смысла?
— Это вопрос, не требующий ответа.
— Как же мой дом? Как же мои друзья?
— Скоро они умрут, скоро они сгниют. Ты — это атомы и твоим атомам всё равно, существуешь ли ты или нет и твои атомы волочат своё существование.
— Тогда какого хрена я здесь делаю? Кто решил, что я должна всё это увидеть? Где мы сейчас?
— Существо, тебя никто не выбирал. Нет никого, кто выбирает и решает. Мы сейчас нигде. Мы больше не встретимся. И вселенная забудет тебя. Но я буду помнить, хоть ты мне безразлична. Начало всего было не так давно, конец всему тоже близко. Всё будет забыто быстрее, чем ты думаешь. Прощай, маленькое существо.
Мы лёгкая мишень, а наш мир, как выяснилось, разрушить до основания намного легче, чем нам кажется. Стоит только дать врагу одну минуту на передышку, как наш мир меняется.
Мир несовершенен. Золотого века никогда не было и не будет. В свете этого — или, скорее, в потемках — вы должны полагаться на собственную домашнюю стряпню, то есть управлять миром самостоятельно. Но даже в пределах вашего собственного пирога вы должны приготовиться к тому, что вам, по всей вероятности, придется отведать в равной мере и благодарности, и разочарования.
Он был похож на Бога, уничтожившего созданный им самим мир... Несовершенный мир, обезумевший окончательно и бесповоротно.
Cлайд с цитатой