Мне нравится то, что я здесь. Мне нравится то, с кем я здесь. Мне нравится моя жизнь.
Я просто не верю, что всё это со мной.
Я просто не смогу без него жить.
Мне трудно дышать.
Мне нравится то, что я здесь. Мне нравится то, с кем я здесь. Мне нравится моя жизнь.
Я просто не верю, что всё это со мной.
Я просто не смогу без него жить.
Мне трудно дышать.
Я знаю, что буду делать завтра. Я знаю, что я хочу делать. Я хочу быть с ним, чего бы это не стоило. Я всегда буду оставаться с ним, всегда. И неважно сколько пройдёт дней, месяцев, годов. Я просто хочу быть с ним. Я люблю его.
Я и он — это вечность. Я люблю его. Я не устану повторять это. Я люблю его и всегда любила его.
Мы части чего-то большого. Мы вдвоём. Мы дышим вместе, дышим в унисон. И я наконец-то могу вздохнуть полной грудью. Без него я поняло то, чего не понимала долгое время. Я поняла, что он — это я в другом обличье. Мы разные, но такие похожие. Любовь к нему помогает мне жить, а не просто выживать. Я испытала в своей жизни многое: и утраты, и ложные надежды, и приступы боли. Но всё это ничего по сравнению с любовью. И когда он знает о моих чувствах, я могу жить спокойно.
- Я никогда не была обласкана властью. Квартиру они мне не дали, хотя писательские дома строились вовсю. Дачу не дали, хотя строились и дачи. Я ходила по кабинетам, обивала пороги, но получали другие. Я была в стороне от генеральной линии партии. Я им не прислуживала. Я им — ничего, и они мне — ничего. Как бомж. Он свободен от государства, и государство свободно от него.
- Значит, вы — литературный бомж?
- Нет. Я кустарь-одиночка. Японский критик назвал меня «Господня дудочка». Вот я и дудела в свою дудочку и шла своей узкой тропинкой.
Сколько раз за прожитые годы я находил причины и отговорки, чтобы не общаться с окружающими. Собственно, если у меня не было весомой причины для разговора, я и не разговаривал. Просто не мог заговорить так свободно, как хотелось бы. Иначе говоря, одиночки – это люди с обострённым чувством цели.