И пусть моя судьба мне кажется противной, но обещал я маме, что буду сильным.
Говорят, любовь приходит с молоком матери. У меня любовь пришла со «слезами матери».
И пусть моя судьба мне кажется противной, но обещал я маме, что буду сильным.
Говорят, любовь приходит с молоком матери. У меня любовь пришла со «слезами матери».
И, глядя на нее и детей, я словно видел марширующий в мою сторону серый ужас будущей жизни — жизни, состоящей из заседаний родительского комитета и велосипедов, ипотеки и собраний добровольных дружинников района, бойскаутов, герлскаутов, футбола, новых туфель и брекетов. Мысль о скучной, бесцветной второсортной жизни была столь мучительна, что я с трудом мог выносить ее. Она захлестнула меня острой болью, такой горькой, что я даже закрыл глаза... И тут почувствовал странное шевеление внутри, чувство нарастающей пульсации, ощущение, что все будет точно так, как должно, и теперь, и всегда, и вечно, а то, что должно вот-вот соединиться, не может быть разорвано никогда.
Мне нравится жить в деревне, и, когда я дома, мои будни ничем не отличаются от жизни моих друзей.
От грусти до отчаяния – один шаг. А я никогда не впадала в отчаяние. Теряла любимых людей, убегала от прошлого, оказывалась на дне жизни, но… Всегда вставала, шла вперёд. Нет, не назло врагам. Слишком много чести для них. Я просто понимала, что если сама не подниму себя, то меня никто не поднимет.
Слова. Слова, похожие, на бескрайний океан. Неспособный выразить свои чувства, и не зная своего направления, я утопаю в океане. Он поглощает меня.
Больше не вернусь ни в кино, ни в театр. Теперь мой главный проект — ничего не делать и наслаждаться жизнью.
Потягивая виски на небесно-голубом диване, я медитировал в воздушном потоке кондиционера, как пух одуванчика на ласковом ветерке, и неотрывно следил глазами за стрелкой электронных часов.
Когда конец был уже близок, меня заботило только одно – быть рядом с мамой. А единственное, что, похоже, беспокоило отца, – это починить её часы.