Это ещё не ад. Если бы это был ад, то здесь бы была моя мама.
Обычно матери носят кулоны с фотографиями своих детей. Ты же носишь ключи от базуки.
Это ещё не ад. Если бы это был ад, то здесь бы была моя мама.
Обычно матери носят кулоны с фотографиями своих детей. Ты же носишь ключи от базуки.
Даже рай и ад человечество во все времена и у всех народов представляло и представляет в виде мощного коллектива праведников или грешников. И в раю и в аду всегда кишмя кишит народ. Ни одному гению не пришло даже на ум наказать грешника обыкновенным могильным одиночеством. Ведь на миру и раскаленная сковородка, и сатанинские щипцы, и кипящая смола — чепуха. Вот помести грешника в обыкновенный гроб, закопай, и пусть он там лежит в одиночестве, без надежды пообщаться даже с судьями в день Страшного суда. Рядом с таким наказанием коллективное бултыхание в кипящей смоле — купание на Лазурном берегу. Человек не может представить себе полного одиночества даже на том свете.
Мама — это такой человек, который, обнаружив, что на пятерых есть только четыре куска пирога, быстро объявляет, что пирога ей совсем не хочется.
— Видишь ли, дело в том, что я не обязан слушать твои приказы, после того, как ты отрекся от престола. Так что, слава королю Чарли! Он будет адским правителем. Каламбур намеренный. Я слеплю из него все, что захочу. Должен признать, что ты был царем эгоистичным, заграбастал все земли себе...
— Верни мне сына!
— Только через мой труп. Ах да, я уже мертв, так что придется быть креативнее.
— А у меня мама всегда, когда звонит, спрашивает: «Сынок, как дела?». Я говорю: «Хорошо». Она такая: «Точно?». Я говорю: «Да». «Может быть, есть какие-то проблемы?». Я говорю: «Да нет, мам, все хорошо». И тогда она мне говорит: «Понятно. Какой-то ты стал отстранённый, неродной». Обижается, что у меня все хорошо.
— Ну так заболей, простудись. Тебе что, сложно порадовать маму?
Затосковавшим в раю дают прислушаться к тому, что делается в аду. Сразу тоска проходит.
Кардинал Мазарини – Анне Австрийской:
Если вы попадете в ад, то вместо всяких мучений будет достаточно постелить вам постель с полотняными простынями вместо батистовых.
— Тело подкинули и оно странное. И не потому, что голова обрита и поджарена во фритюре, этому бедняге все тело кто-то побрил.
— Ну, может у убийцы хаэтофобия — боязнь волос. В аду с такими весело, постоянно играемся с париками.
— Чарли, в пекле для таких, как ты, есть особое место…
— Отлично! Потому что не хотелось бы стоять в очереди.