Страна в нищете, но год за годом
Из спецмашин под охраной ментов
Ведут своих жён слуги народа
К лоску витрин дорогих бутиков.
В то время, пока продажные суки
Пилят страну ради собственных благ,
Кипит наша кровь и сжимаются руки
До боли в кулак.
Шепча молитвы и мечты,
Люди смотрят вверх,
А в ответ летит из пустоты
Только дождь и снег.
И это все из-за того, что его и скучающего чиновника за письменным столом разделяла бумага, называемая паспортом. У них одна и та же температура тела, их глаза имели одно и то же строение, их нервы одинаково реагировали на одно и то же раздражение, их мысли текли по одним и тем же руслам, и все-таки их разделяла пропасть-ничего не было у них одинакового: удовольствие одного было мучением другого, один обладал всем-другой ничем; и пропастью, которая разделяла их, являлась эта бумага, на которой ничего не было, кроме имени и ничего не значащих данных.
Помните известную шутку: мы должны работать не для того, чтобы не было богатых, а для того, чтобы не было бедных. В чем может быть засада, если мы сейчас просто возьмем и резко понизим уровень заработной платы чиновников, министров или даже руководителей крупных государственных компаний? Мы просто не найдем достаточно квалифицированных кадров. Они все разбегутся по частным конторам.
В путинской системе любой высокопоставленный чиновник — вор. Там других нет. Это базовый квалификационный признак.
Шум, суета — год пройдёт и не заметишь,
Как опять пришла зима...
Так грустно поутру, что хочется кричать,
А в сердце пусто...
Все их речи — речи мертвецов. И мертвецы эти питаются живыми. Им кажется, будто у них в тарелке стейк с икрой, а на самом деле они жрут людей.
— Чарльз?
— Дружище, привет. Я тебе очень сочувствую. Я ощущаю твою боль... и твою утрату.
— Неужели ты думаешь, что знаешь, что я чувствую? Ты не туда смотришь...
— То, что с ними случилось, жуткая ошибка, но вернись к нам — я могу помочь тебе.
— Помочь мне?
— Подумай о жене, о дочери... чего бы они хотели...
— Они хотели жить! Я пытался поступать по-твоему, Чарльз. Я пытался быть таким же, как они. Жить, как они. Но это всегда заканчивалось одинаково — у меня отбирали всё. Теперь мы заберём у них всё.
Беда нашего времени в том, что в нас нет ничего духовного. Люди утратили даже простую веру.
Большинство иных семей жизнь разметала гораздо раньше, поколения послевоенных годов не знали, кем были их родители до революции, с трудом вспоминали, что у тех, кажется, были братья, сестры, теперь обитавшие неизвестно где.
Cлайд с цитатой