— Я занималась горологией.
— Ну... стыдиться тут нечего, каждый зарабатывает как может.
— Это наука о времени, институтская дисциплина.
— Ничего страшного, моя мать тоже была институткой.
— Я занималась горологией.
— Ну... стыдиться тут нечего, каждый зарабатывает как может.
— Это наука о времени, институтская дисциплина.
— Ничего страшного, моя мать тоже была институткой.
— Знаешь, давай расскажем друг другу, где припрятали клады? Вдруг кто-то из нас умрет...
— О, голова!
— Чур ты первый.
— Мой зарыт под скрещенными пальмами в безвестной могилке на Аруби. Ну, а твой?
— У меня клада нет.
— Последнее слово Карины Смит... ТИХО!! Последнее слово Карины Смит. Господа. Я не ведьма, но прощаю вам глупость, невежество и скудоумие. К сожалению, мозгов у вас меньше, чем у...
— Простите! Приговорённому к казни причитается последнее, не знаю... желание, что ли?
— Эй, я вообще то речь держу. Придётся потерпеть!
— Не могу! Мне вот-вот голову отсекут, отсюда и срочность.
— А мне шею сломают.
— Знаешь, иногда шеи не ломаются. Но боль просто адская!
— Что?!
— Да… Кто-то часами болтается, глаза выпучит, язык наружу…
— Можно закончить?!
— Нельзя! Ведь из нас двоих несчастнее я.
— Извините, что задержался. Всё в полном ажуре.
— Ну как, позвонили?
— Докладываю: Горэнерго не отвечает, Вас, как мне сказали, на работе почему-то нет! Дальше: принёс сдачу, высшей кондиции...
— Эту сдачу возьмите себе, я не пью!
— Что Вы говорите? Бывает...
— Глаза красные. Оплакивала погибшего босса?
— Это слезы радости. Не надо работу искать.
— Что за работа на этот раз?
— Горничная топлес. Убираться при этом все равно надо. В жопу такую работу.
Нельзя провести всю жизнь играючи, вот почему мы работаем, хоть и не хотим! Мы хотим отдохнуть, но не можем, ведь это — работа! Отчаяние, что мы чувствуем по субботам, только расслабившись, вот это — работа! Когда проснувшись, ты не хочешь никуда идти... Вот это работа!!