Музыка — лучшее спасение от боли любого вида.
В музыке есть прекрасная вещь — когда она попадает в тебя, ты не чувствуешь боли.
Музыка — лучшее спасение от боли любого вида.
Люди так озабочены тем, что их дети играют с пистолетами, смотрят жестокие фильмы, боятся, что жажда насилия овладеет и ими. Никто из них не обеспокоен тем, что дети слышат тысячи песен: о разбитых сердцах, отвергнутой любви, боли, страданиях и потерях.
She's gonna burn you once again,
an ol familiar friend who puts a red hot lamp upon your lips.
she'll hurt you til it ends,
and one day it ends.
Боль ушла, душа наполнилась другой музыкой. Не той, которая заставляет плакать, а той, от которой расцветают улыбки, которая не сопереживает плачущим сердцам, а дарит им утешение и надежду.
И скрипач поклонится и прижмет к груди скрипку. Помня наизусть, пальцами — как неповторимо, как пронзительно больно отдается в тонких пальцах дрожь струн.
По-моему... сердце похоже на струны. Когда боль такая, что дышать трудно, кажется... что нити в груди... в любую минуту лопнут. Когда... ты постоянно играешь и изнываешь струны до предела, они в итоге сдают. И иногда... кажется, что их уже не заменить. Но если найдется тот, кто поможет заменить струны, как я сейчас... твои раны немного заживут... вроде.
«Не правда ль, больше никогда
Мы не расстанемся? довольно?..»
И скрипка отвечала да,
Но сердцу скрипки было больно.
Смычок все понял, он затих,
А в скрипке эхо все держалось...
И было мукою для них,
Что людям музыкой казалось.
Где есть злость, под ней всегда скрывается боль.
(Там, где есть гнев, всегда скрывается боль.)
Вокруг только черное и белое, его пальцы бегали по клавишам. Он закрыл правый глаз, и клавиши стали черными, закрыл левый, и они стали белыми. Мелодия струилась сплошным потоком, как печальный осенний дождь, срываясь с его пальцев и переливаясь сложнейшими этюдами. Она то затихала, то неожиданно усиливалась, переходя в раскаты аккордов. Прервав игру, он обернулся и посмотрел на свой мир грустными глазами. Мир в свою очередь с серьезным видом посмотрел на него в ответ. Ничего не менялось…