— И ведь ей только семнадцать! Я в семнадцать лет не позволяла себе таких вещей!
— Спорить не буду. Но башню, которую ты разнесла в пятнадцать с половиной, до сих пор не восстановили.
— И ведь ей только семнадцать! Я в семнадцать лет не позволяла себе таких вещей!
— Спорить не буду. Но башню, которую ты разнесла в пятнадцать с половиной, до сих пор не восстановили.
России, я считаю, давно нужен гений. Но гений несколько необычного свойства. Обычные гении открывают всякие новые вещи, а этот бы закрывал старые. Атом, например, бактериологическое оружие, Америку. Колумб, скажем, открыл, а Вася Петров закрыл.
Всё, что я хочу сказать, я говорю сразу и без ломаний. Или даже вначале скажу, а потом думаю: хотела ли я это сказать или не хотела...
Слишком много мыслей и идей, пусть даже логичных и правильных, всегда приводит к тому, что воз остается на месте. А значит, порой стоит дать голове отдохнуть и довериться чувствам.
— Вот, видишь, Мона, у нее даже нет имени. А ведь она тоже была молодой....
— Что значит, БЫЛА?!
— То есть может она и сейчас молода, но, глядя на нее, это не скажешь...
— Мы уже куда-нибудь прилетели? — томно спрашивала она через каждые пять минут.
— Нет, — отвечал Бульонов, наклоняясь к ней.
— Я так и думала. И что, мы высоко?
— Высоко.
— Я так и думала. Внизу что-нибудь видно?
— Облака, а под ними ещё облака. Ты глаза не хочешь открыть?
— Я так и думала. Этот человек хочет, чтобы я грохнулась...