Такая маленькая, вечно улыбается,
Похожа на папу, то есть на меня.
Только умнее, смешнее, добрее, чем я...
Такая маленькая, вечно улыбается,
Похожа на папу, то есть на меня.
Только умнее, смешнее, добрее, чем я...
Возможно, иногда мы и способны рассуждать как взрослые, но, как правило, выдумываем и представляем все себе как дети.
Из всех качеств поощрялось только чувство долга. По-моему, детям не следует даже знать этих слов, они отвратительны. Пусть делают всё из любви.
Когда ребенок был ребенком, это было время вопросов. Почему я — это я, и почему я — не ты? Почему я здесь, почему не там? Когда началось время и когда кончается пространство? Может быть, наша жизнь под солнцем — это только лишь сон? Может быть, то, что я вижу, слышу, чувствую, это только мираж вора в этом мире? Существует ли на самом деле зло, и есть ли по настоящему злые люди? Как получается, что до того, как я стал тем, кто я есть, меня не было, и что однажды я перестану быть тем, кто я есть?
Один врач находился у царя, когда к тому вошел придворный, у которого недавно родился сын.
И спросил царь у вошедшего:
— Как поживает твой ребенок? И сколько ему времени?
Ответил придворный:
— Он чувствует себя хорошо. Ему уже семь дней.
Спросил его врач:
— Он умный ребенок?
Ответил придворный:
— Ты разве не слышал, что я сказал царю? Ему ведь только семь дней. Почему же ты спрашиваешь меня о его уме?
Сказал ему врач:
— Если новорожденный обладает ясным взглядом и мало плачет — это признаки ума.
Родители никогда не требуют благодарности от своих детей. Они приносят им себя в жертву безвозмездно.
Я делал все возможное, чтобы моих пятерых детей не душило уважение ко мне; и это мне, я бы сказал, удалось; но что бы вы ни делали и как бы они вас ни любили, они всегда будут смотреть на вас слегка как на чужого: вы пришли из краев, где они не родились, а вы не узнаете тех стран, куда они идут; так как же вам вполне понять друг друга? Вы друг друга стесняете, и вас это сердит. И потом страшно сказать: человек, которого больше всего любят, должен меньше всего подвергать испытанию любовь своих близких: это значило бы искушать бога. Нельзя слишком многого требовать от нашей человеческой природы. Хорошие дети хороши; мне жаловаться не на что. И они еще лучше, если не приходится к ним обращаться. Я бы мог многое рассказать на этот счет, если бы хотел. Словом, у меня есть гордость. Я не люблю отнимать пирог у тех, кому я его дал. Я словно говорю им: «Платите!»
У меня пока небольшой педагогический опыт, но, знаешь, сразу видно, когда у родителей на первом месте свои интересы. Вот, например, женщина говорит: «Ребёнок самое дорогое», а жизнь свою ради него менять не желает. Пальцем не шевелит, чтобы понять ребенка, почувствовать душу, да просто поговорить, в лучшем случае — в магазин сводит.