За то, что взрастили слабость
В гнездах бетонных клеток,
За то, что нас мало осталось
Беспечных счастливых деток.
За то, что взрастили слабость
В гнездах бетонных клеток,
За то, что нас мало осталось
Беспечных счастливых деток.
Мефу одиннадцать. С Зозо он здесь на каникулах. Времени мало, а надо вписаться в новую компанию, стать своим. Одна слабость, одна неотмщенная обида – и заклюют, разорвут. Лишь по отдельности дети – маленькие ангелы. Вместе же – стая волчат со своими законами.
Не забывайте о нас,
Мы покидаем вас на всегда.
Мы улетаем на Марс
В ракетах из яркого детского сна…
Хорошо, что она пока не знает,
Сколько крови в воде усталой,
Сколько душ каждый день на облака взлетает,
В делах своих прожив мало.
Сколько слёз ещё прольёт небо синее
Из глаз людей черпая влагу,
Что сила держится на чужом бессилии,
И слабого в клочья рвут как бумагу.
— Видимо, я скорее выиграю в лотерею, чем найду няню на вечер субботы.
— Я могу посидеть с ним.
— Но ты ведь не разу сам не сидел с детьми.
— Зато я смотрел сериал «Мистер Бельведер».
Ребёнок не должен быть вундеркиндом. Он должен быть ребёнком. Важно, чтобы он не «засиделся» только в детях.
Родитель сажает своего ребенка в золотую клетку, и все видят, что «золотая», и только ребенок видит, что «клетка».
Одним моим детям нравится воровать, другие вообще не задумываются, хорошо это или плохо, а есть и такие, которые воруют противно своей воле, ибо понимают, что у них просто нет другого выбора. Но на моей памяти еще никто – никто, повторяю, – не был настолько охоч до воровства. Если Ламора будет валяться с располосованным горлом и лекарь попытается зашить рану, этот маленький поганец украдет у него иголку с ниткой и сдохнет, радостно хихикая. Он… слишком много крадет.
— Слишком много крадет, – задумчиво повторил Безглазый священник. – Уж чего-чего, а такой жалобы я никак не ожидал услышать от человека, который живет обучением детей воровству.
О злая ложь в обличье доброты!
Порок, надевшись маску благонравья!
Он сын мой — и при этом мой позор.