Если людей пугать достаточно сильно и достаточно долго, они пойдут за любым, кто пообещает спасение.
Когда боишься того, что ты можешь увидеть за дверью, биться о стену, наверное, безопаснее.
Если людей пугать достаточно сильно и достаточно долго, они пойдут за любым, кто пообещает спасение.
Когда боишься того, что ты можешь увидеть за дверью, биться о стену, наверное, безопаснее.
Дети сражаются с потрясениями не так, как взрослые. Они пытаются сжиться с ними, может быть, потому что лет до тринадцати они и так живут в состоянии полуперманентного шока.
Любовь не приживается там, где есть только страх, точно так же, как растения редко приживаются там, где всегда темно.
— Нечего бояться, паренек, — сказал Уллман. — Безопасно, как у Христа за пазухой.
— Про «Титаник» тоже так говорили, — заметил Джек.
... в глубине души (в этом хранилище тайн и секретов, где нужды и страхи толпятся, пихаясь локтями, как пассажиры в переполненном вагоне метро) она знала, что, даже если она и зайдет сюда еще раз, все равно она больше уже ничего здесь не купит.
Ржавые, полузабытые страхи есть у любого человека, и люди вынуждены возвращаться к этим воспоминаниям, ворошить их, даже если рана при этом начинает снова болеть, словно уродливые и зловонные гнилые зубы в черных коронках воспаленных нервов; зубы с больными корнями. Остается это в забытых, вредных подвалах памяти: если Бог — добро, то Он дремлет где-то в самых крепких снах.