Что дружба? Легкий пыл похмелья,
Обиды вольный разговор,
Обмен тщеславия, безделья
Иль покровительства позор.
Что дружба? Легкий пыл похмелья,
Обиды вольный разговор,
Обмен тщеславия, безделья
Иль покровительства позор.
Она не знала, где Андвир, но до сих пор думала, что он – на её стороне, он – как друг, который стоит за спиной, а, значит, никто не ударит в спину. А оказалось, что друг давно сбежал.
Тебе было бы легче жить, если бы ты признал, что нуждаешься в ком-то. Не обязательно быть одиноким волком.
Почитай поэзию — доброй умной старушкою, к которой можно иногда зайти, чтоб забыть на минуту сплетни, газеты и хлопоты жизни, повеселиться ее милым болтаньем и сказками; но влюбиться в нее — безрассудно.
Наша память ушла в песок.
Мы забыли, как правильно жить,
Сколько стоит теперь «дружить»?
Сколько стоит чужой висок?
Все друзья, которых ты забудешь, мелькают как светлячки. Наверно, ты их почти не замечаешь.
— Хвати шуметь! Даже если мы останемся здесь, из этого ничего не выйдет!
— Хватит тоже шуметь! Ты что, Громозека?
— Что такое «Громозека»?
— Пришелец, который много шумит. Как женщина.
— С чего это я как женщина?
— Ты пользуешься носовым платком, чтобы промокнуть губы после еды.
— Это этикет! Ты всегда после еды ешь мороженое. Ты очень похож на женщину.
— Я люблю слизывать мороженое до конца!
— Лизать мороженое — это как раз по-женски!
— Лизать мороженое — это не по-женски!
— Причём здесь вообще слизывание мороженого?
— Не знаешь — не говори!
— Чшшш! Тихо!
— А?
— Разве сейчас не время ловить преступника?
— А!
— Садись в машину!
— А!!!
— ЗАТКНИСЬ! Это ты Громозека!
— Аааааа!!!
Нет ничего более восхитительного и ничто не делает большей чести добродетели, чем доверие к людям, честность которых заведомо известна; знаешь, что, обращаясь к ним, можно ничего не опасаться: если они и не в состоянии предложить помощь, можно быть уверенным, по крайней мере, что всегда, встретишь с их стороны доброту и сочувствие. И сердце, которое так старательно замыкается перед остальными людьми, непроизвольно раскрывается в их присутствии, подобно цветку, распускающемуся под благотворным влиянием весенних ласковых лучей солнца.
Он был весел, но не так, как Нэндил. Тот был весел от того, что весь был цельный, а Лауральдо был весел, но надтреснут внутри. Его отличала бесшабашность и показное легкомыслие, свойственные многим эльфам, идущим за сыновьями Феанора. Так легкомысленны и насмешливы напоказ люди, носящие в себе какую-то глубокую рану. Те, кому хочется забыться. Те, кто страдает, но боится сострадания и изо всех сил показывает, что страдание ему неведомо. Они горячо кидаются на поиски приключений и любят о них со смехом рассказывать, но на самом деле ищут смерти. Берен и сам был таким до встречи с Лютиэн. Как подружились Лауральдо и молчальник Лоссар — загадка, но они подходили друг другу как пламя светильнику. Лауральдо говорил обо всем и ни о чем со всеми — но только с Лоссаром он мог молчать. Тот не произносил ни слова — но Лауральдо в его присутствии не тяготила тишина. Он переставал насмешничать над миром, потому что переставал его бояться.