Хорошо, что я шотландец. Я шотландец. Я шотландец. Теперь я могу на всё жаловаться.
— Не надо. Вы всегда так делаете.
— Делаю что?
— Шутите, чтобы отвлечь от того, что вот-вот убьёт нас.
— А для чего ещё нужны шутки.
Хорошо, что я шотландец. Я шотландец. Я шотландец. Теперь я могу на всё жаловаться.
— Не надо. Вы всегда так делаете.
— Делаю что?
— Шутите, чтобы отвлечь от того, что вот-вот убьёт нас.
— А для чего ещё нужны шутки.
Если вы вдруг окажетесь в Милосердии, спросите почему там нет шерифа, маршала или полицейских. И вам скажут: «мы сами все уладим» и улыбнутся, будто у них есть тайное знание. Как будто у них есть особый ангел. Их личный ангел, пришедший со звезд.
— Нам претит мысль уничтожать такую божественную ненависть.
— Претит мысль?..
— Тебя удивляет, что у нас есть своя концепция красоты?
— А я уж думал, что вы исчерпали все способы вызывать у меня отвращение. Но опять «здравствуйте!». Вы считаете ненависть красивой…
— На улице... Бросили на улице... Забрали у неё лицо, бросили на улице. Это всё упрощает. Очень упрощает. И знаете почему? Знаете?
— Нет.
— Потому что теперь, детектив инспектор Бишоп, никакая сила на Земле меня не остановит!
— Итак, Доктор в будущем знает, что он умрет, собирает себя из прошлого и всех нас для... для чего?
— Отомстить за него?
— Ммм, месть не в его стиле.
— Спасти его!
— Это тоже не в его стиле.
— Эй, Черчилль [Уинстон повернулся к Эми и Доктору], ключ от ТАРДИС. Тот, который ты украл у Доктора.
[Доктор начал обыскивать себя, хлопая по пиджаку].
— О, она хороша, Доктор. Остра как булавка. [Уинстон отдал Понд ключ] Почти так же хороша, как и я.
А кто может мне помочь? Вы, люди, едите, спите, смотрите телевизор, а вокруг вас все это время идет война.