Богом нам дана одна маленькая деталь, которой зачастую, увы, но мало кто пользуется.
Думать.
Богом нам дана одна маленькая деталь, которой зачастую, увы, но мало кто пользуется.
Думать.
Очень раздражает, когда собираешься вставать, но сила притяжения головы к подушке оказывает как минимум раз так в девять сильнее, чем наоборот.
Я спокойно отношусь к этому дому усопших, но попасть в него — несильно хочется. Если быть вернее, то совсем не хочу. Просто пусть после смерти я туда тоже не попаду.
Воспоминания умеют причинять боль. Боль, разъедающую, словно трупные черви плоть. Боль, которая проникает внутрь пронизанного страхом сердца, и выворачивает его наизнанку. Страх, который сжимал это самое сердце, и заставлял чувствовать пик нервозного адреналина с примесью безысходной атараксией собственного ничтожества. Наркотические галлюцинации, которые знакомые лишь тем, кто чувствовала всем своим нутром неподдельное опьянение: алкоголем, никотином, наркотой, страстью. Мираж, словно пелена обволакивающий все инстинкты самосохранения, когда чувствуешь сильные руки на талии. Слова, которыми упиваешься до такой степени, что начинаешь чувствовать первые позывы тошноты. Ложь, в которую веришь, как в последний раз позволяя гладить себя между ног, а после ноешь, скребешь когтями по телу от ломки по телу тому, кто трахал тебя словно самую грязную из всех существующих **ядей.
Поцелуи за школой всегда романтично, но поцелуи за школой с девочкой еще более романтично.
— Не понимаю, почему ты это так помнишь? Разве тебя воспоминания не мучают?
— Видимо, ты хотел спросить кое-что другое. Нет, от воспоминаний ничего у меня не зудит, чего наверное не скажешь по твоим штанам.