Виктория Роа

Мы так редко радуем своих женщин, что стыдно. Больше огорчаем их своими совершенно не мужскими поступками. Ты представь, сколько слез роняют, когда волнуются за нас. Мы забываем позвонить, во время ссор обрываем все контакты, а они ведь не из камня. Почему мы так редко радуем своих женщин? Ты вот знаешь, какие цветы любит твоя жена? Ты вот задумывался, что она хочет сейчас просто объятий, а ты думаешь своими рефлексами. Мы совершенно не умеем обращаться с женщинами. Совершенно. Если бы Бог дал мне второй шанс, то я вернул бы ее, по-другому относился бы к ней. Целовал ее руки только за то, что она заботиться и волнуется за меня!

0.00

Другие цитаты по теме

Стоило ей оказаться подо мной, как тут же пошли в ход женские штучки покорной шлюхи. Умение быть покорной и принимать любой вид грязного секса, который ты только сможешь ей дать. От пощечин в ее глазах разгорается пламя, а от сжатия за скулы она начнет дрожать, выгибаться и крепко-крепко обнимать своими ногами. Женщины это любят и те, кто способен познать радости плотского удовлетворения, принимают свои скулы, как датчик к мозгу, но именно от этого они становятся мокрыми, и скованными цепями собственной похоти.

— Может расскажите, как вы познакомились? Вы такая милая пара.

«Милая пара? Только через мой труп!»

Мне страшно подумать о том, кем я буду без той боли, которую он доставляет мне каждый Божий день своим присутствием. Почему из всех женщин он выбрал меня, как объект своего желания, и почему я позволяю себе сгорать, как спичка при виде этого строго взгляда? Утро начинается с кофе. Заряда бодрого напитка, и кончается ласковым поцелуем от меня. Это ведь уже ритуал, и я не смогла бы сделать ничего лучше, как просто пойти удавиться, чтобы покончить со всем нездоровым взаимоотношением между нами. Но ведь он мой голубоглазый мальчик, а я послушная девочка. Нездоровая вещь. Она просто нездоровая, но я пленница его взгляда, его шепота и грязных словечек. Я сгораю от стыда, когда, грубо прижимая меня за волосы к своему торсу, он заставляет меня извиваться от сладкого шепота: «Маленькая сучка».

Очень раздражает, когда собираешься вставать, но сила притяжения головы к подушке оказывает как минимум раз так в девять сильнее, чем наоборот.

Опустившаяся на землю ночь казалась вуалью на глазах печальной женщины.

Она вошла в его сердце осиновым колом, и он чувствовал это буквально.

Воспоминания умеют причинять боль. Боль, разъедающую, словно трупные черви плоть. Боль, которая проникает внутрь пронизанного страхом сердца, и выворачивает его наизнанку. Страх, который сжимал это самое сердце, и заставлял чувствовать пик нервозного адреналина с примесью безысходной атараксией собственного ничтожества. Наркотические галлюцинации, которые знакомые лишь тем, кто чувствовала всем своим нутром неподдельное опьянение: алкоголем, никотином, наркотой, страстью. Мираж, словно пелена обволакивающий все инстинкты самосохранения, когда чувствуешь сильные руки на талии. Слова, которыми упиваешься до такой степени, что начинаешь чувствовать первые позывы тошноты. Ложь, в которую веришь, как в последний раз позволяя гладить себя между ног, а после ноешь, скребешь когтями по телу от ломки по телу тому, кто трахал тебя словно самую грязную из всех существующих **ядей.

Эта женщина была полной противоположностью его жены, но тем сильнее было влечение к этой женщине, сошедшей со старых кинопленок фильмов нуара.

В тот вечер бутылочка больше на нас не показала, но вкус ее губ я запомнила надолго.

— А что, собственно говоря, такого особенного в твоем культе «Гнев отца»? Такое чувство, что ты, мой друг, женоненавистник.

— Женоненавистник с двумя дочерьми? — улыбнулся мужчина.