Я представлю человеку выбор. Чтобы вместе с азартом погони и смертоубийственной силой было в человеке и предвиденье того, чем кончится дело. Предостерегу его, что, обратив в пустыню лес и поле и выбив все зверье, он тем себя и обвинит, и приговор себе подпишет, и сам его исполнит.
Ты можешь позволить себя запугать, а можешь дать сдачи. Ты можешь оседлать ветер... и парить, как орёл в поднебесье, а можешь, сдавшись на его милость, позволить ему унести тебя прочь.
Каждый имеет право выбора, каждый делает свой выбор, у каждого, в конце концов, своя жизнь!
Противление, оказанное вами, вовсе не было противлением ненависти. Я не знаю никого из вас, кто презирал бы смертных, вожделел Сильмариллов или особенно любил сыновей Феанора. В другой раз, начни Келегорм такие речи, его бы прогнали в шею. А тогда выслушали более чем благосклонно — почему? Вы испугались, нолдор. Не войны, не осады. Вы испугались выбора.
— Вот эта девушка... защитила тебя.
— Я знаю!
— И сейчас это дитя сражается.
— Дитя..?
— Та, что пошла вслед за тобой.
— Это же не... Нитта-сан!?
— Кажется, сейчас она сражается вместо тебя.
— Я этого не допущу!!!
— Разве это не результат твоих выборов? Те, у кого есть сила... Естественно, будут оказывать влияние на тех, кто окружает их.
— Тогда скажи, что такое мужество? — спросил дьявол.
— Мужество — никогда не поддаваться твоим соблазнам, — ответил Бог.
— Да, в деликатности тебе не откажешь, — заметил дьявол. — Значит, женственность — поддаваться моим соблазнам?
— Нет, — ответил Бог, — символ женственности — это руки, укутывающие ребенка. И все, что делает женщина, должно сводиться к укутыванию, а если нечем укутывать, укутывать собой.
Никогда нельзя быть уверенным, что решение, которое ты принял, правильное. В этом и заключается свобода выбора, которую дал нам Господь.
Я знаю, что я гордая... Но я ведь Дева господня. И если бы ему не нравилось, что я гордая, разве он посылал бы мне своего архангела в сверкающих одеждах и своих святых угодниц, облаченных светом? Почему же тогда он обещал, что я сумею убедить всех людей, и ведь я их убедила, таких же ученых, таких же умных, как вы. Почему я получила в дар от моего короля белые доспехи, верный меч, почему вела этих отважных воинов на поле брани среди картечи и скакала, не дрогнув, на своем коне? Пусть он оставил бы меня пасти овечек и сидеть за прялкой рядом с матерью, тогда я не стала бы гордой...
Я служу Вам, как раньше служил вашему отцу. Он поступал так, как было принято всегда. Я вижу, что Вы совершенно другой человек. Вы человек, рожденный в новой эпохе, рожденный гораздо раньше тех, кто будет вас любить и за вами следовать. Выбор понятен, сир, есть два пути: привычный и неизведанный, который следует проложить. И Ваш следующий шаг определит, куда пойдем дальше мы все. От того, на какой из них Вы ступите в этот момент, зависит наше общее будущее. Мы знаем, как поступили бы короли прошлого, но Вы другой, сир, Вы король нашего будущего. Единственный вопрос, каким оно будет?
Всегда есть выбор: быть счастливой или грустить. Я хочу быть счастливой... И я счастлива!
— Но у них есть тайны, — пояснила она, — У Шекспира тайн нет. Он говорит все.
— Понятно. Шекспиру не хватало сдержанно такта. Иначе говоря, он не был джентльменом.
— Да… Пожалуй, это я и хотела сказать.
— Итак, чтобы быть джентльменом, надо тайны.
Cлайд с цитатой