Я уже видел такие глаза. Точно такие у отрубленных голов. Слегка влажные, не видящие. Интересно, а ты правда живой?
— Куда ты направился? Останешься со мной — сможешь делать все, что пожелаешь. Собираешься отказаться?
— Послушай, я ни во что не верю, кроме своего мастерства. До встречи.
— Предаешь меня?! Не думай, что все на этом кончится.
— Если собираешься кого-то послать за мной, убедись, что он действительно силен.
— Что это с ней?
— Сентиментальность.
— Сенти… что?
— Чувство, которое есть у женщин. Открыли в Западной Европе.
Моя мама умерла год назад. Я никогда ее не слушалась и заставляла всё время волноваться. А потом её не стало. Я так и не успела сказать ей все, что хотела... спросить о том, о чём хотела... Так и не смогла.
— То, что вчера произошло, — это был сон?
— Нет.
— А то, что ты голый в бочке сидел?
— А вот это уже был сон.
Под белым полотном бесплотного тумана,
Воскресная тоска справляет Рождество;
Но эта белизна осенняя обманна -
На ней ещё красней кровь сердца моего.
Ему куда больней от этого контраста -
Оно кровоточит наперекор бинтам.
Как сердце исцелить? Зачем оно так часто
Счастливым хочет быть — хоть по воскресным дням?
Каким его тоску развеять дуновеньем?
Как ниспослать ему всю эту благодать -
И оживить его биенье за биеньем
И нить за нитью бинт проклятый разорвать?
Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?
I thought about leaving for some new place,
Somewhere where I, I don't have to see your face,
'Cause seeing your face only brings me out in tears,
Thinking of the love I've wasted all through the years.
Cлайд с цитатой