Сатана в воскресной шляпе, детка. Я пытаюсь тебя предостеречь. Сатана всегда приходит в красивой воскресной шляпе.
— Не все любят выворачивать душу наизнанку.
— Возможно. Но все мечтают о взаимном доверии.
Сатана в воскресной шляпе, детка. Я пытаюсь тебя предостеречь. Сатана всегда приходит в красивой воскресной шляпе.
— Не все любят выворачивать душу наизнанку.
— Возможно. Но все мечтают о взаимном доверии.
— Тара, не все любят раскрывать другим душу.
— Конечно, не любят, но при этом мечтают найти кого-то, кому можно открыться.
— Если я когда-нибудь хоть что-то значила для тебя...
— Я говорил тебе в ту ночь, когда мы встретились впервые — вампиры часто предают тех, кого любят больше всего на свете.
Стакан наполовину полон, да, но это шутки Воланда,
В стакане нассано судьбой, имеет нас она с тобой.
— А смертные! Скажи мне.... Почему? Скажи мне.... Почему?
— Что «почему», Первый среди Падших?
— Почему они винят меня во всех своих маленьких неудачах? Они так говорят про меня, будто я весь день сижу у них на плечах, заставляя их делать то, что в другом случае они нашли бы неприемлемым. «Дьявол заставил меня.» Я никогда никого не заставлял ничего делать. Никогда. Они сами управляют своими жизнями. Я не живу их жизнью за них. И затем они умирают и приходят сюда (нарушив то, что, как они считали, было правильным), и ожидают, что мы удовлетворим их нужду в боли и возмездии. Я не заставляю их приходить сюда. Они говорят, что я хожу вокруг и скупаю души, словно торговка рыбой в базарный день, никогда не переставая спрашивать себя «почему». Мне не нужны их души. И как кто-нибудь может владеть душой? Нет. Они принадлежат сами себе... они просто ненавидят, что это так.
Если я и научилась чему-то, когда мы были вместе, так это тому, что каждый раз, когда я узнаю о тебе что-то новое, я жалею, что узнала об этом.