Никаких перспектив, одно чудесное настоящее.
Только человек способен бояться перспективы.
Никаких перспектив, одно чудесное настоящее.
Какой может быть разговор о счастье, если вы все — ну большинство — предаетесь либо воспоминаниям, либо мечтам. А того, что сию минуту, не то что не цените, вообще не замечаете. Разве что изредка.
Если ты счастлив сегодня, значит, ты счастлив. Счастье, которое было у тебя в прошлом, — это счастье прошлого, там оно и осталось. А счастье, которое суждено обрести тебе в будущем, — это счастье будущего, и оно ещё там. Старайся же стать счастливым сегодня.
Жить надо настоящим, ибо прошлое уже не вернуть, а будущее иной раз зависит от того, как ты проживешь настоящий момент…
Она столько раз придумывала себе имя, что совершенно забыла свое настоящее! Ха-ха-ха! И оттого мы с ней решили: я каждый день должна давать ей новое имя... Вдруг так наткнемся на настоящее!
Прошлое мира этого — сон, будущее его — бесплотные мечтания. А между ними — время, которое тратится напрасно.
Камера изолировала мгновенные образы и таким образом разрушила представление об их вневременной природе. Или, иными словами, камера показала, что идея проходящего времени неотделима от визуального опыта (это справедливо по отношению ко всему, кроме живописи). То, что ты видел, зависит от того, где ты был и когда. То, что ты видел, стало производной от твоего положения во времени и пространстве. Стало невозможным дальше считать, что все сходится в глазу, как в исчезающей точке бесконечности.
Я не хочу сказать, что до изобретения камеры люди верили, что каждый видит все. Но перспектива организовывала зримое пространство так, словно это на самом деле был идеал. Всякий рисунок или живописное полотно, использующее перспективу, говорит своему зрителю, что он – центр мира. Камера же – а особенно кинокамера – демонстрирует, что центра нет.
Изобретение камеры изменило способ видения мира. Видимое стало значить для нас нечто иное. Это мгновенно сказалось и на живописи.
Для импрессионистов видимый мир уже иной, он не ждет, когда же человек его рассмотрит. Напротив, видимое становится текучим и мимолетным. Для кубистов видимое – это уже не то, что может поймать один взгляд, но все множество возможных взглядов на изображаемый предмет или изображаемого человека.
... Ведь, мы видим человека только настолько, насколько он сам это нам позволяет. Чаще всего мы видим ту выгодную часть его отражения. Хотя, и не всегда. Все зависит от того, насколько человек пытается казаться или насколько он настоящий.