Генрик Сенкевич

Другие цитаты по теме

Культура — это та верёвка, которую можно бросить утопающему и которой можно удушить своего соседа. Развитие культуры идёт столь же на пользу добра, сколько и на пользу зла. Растёт кротость — растёт и жестокость, растёт альтруизм, но растёт и эгоизм. Дело не происходит так, чтобы с увеличением добра уменьшалось зло; скорее так, как при развитии электричества: всякое появление положительного электричества идёт параллельно с появлением отрицательного. Поэтому борьба между добром и злом не угасает, а обостряется; она и не может кончиться и не может, по-видимому, не кончиться.

Истинное зло горит подобно огню. Оно горит жутким холодным тёмным пламенем.

Добро и зло иногда так переплетены вместе, что похожи на клубок змей, отделить которые друг от друга возможно, только убив всех, но может быть уже слишком поздно.

Дурное и хорошее — их нет. Есть то, как мы решим назвать их сами.

(Нет ничего, что было бы хорошим иль дурным — но делает его сознанье таковым.)

— На жену мою похож.

— Не понял.

— Я сказал, ты мне напоминаешь...

— Я говорю — я не понял, к чему помада и проникновенный взгляд.

— Она много страдала. Но юмор помогал ей справляться с болью. Я вот этому так и не научился. Я её не спас, а ведь должен был убивать таких, как он. Пару раз мне почти удалось. Он этому не обрадовался. Хотел меня наказать и точно знал, как это сделать. Он явился в мой дом и вырвал само сердце этого дома. Тебе это знакомо.

…Так кто ж ты, наконец?

— Я — часть той силы,

что вечно хочет

зла и вечно совершает благо.

Вы хотели жениться на кукле, красивой и послушной. Чтобы все обзавидовались. Вы стряхивали с нее пыль только перед приходом гостей. Но... для меня она не кукла.

And love is, a homeless guy ... searchin' for treasure in the middle of the rain and finding a bag of gold coins and slowly finding out they're all filled with chocolate and even though he's heartbroken he can't complain cuz he was hungry in the first place.

Только тот может любить добро, кто способен от всей души, непримиримо ненавидеть зло.

Жизнь так устроена, что то, что мы называем Злом,

поистине вездесуще, хотя бы потому, что прикрывается личиной добра. Оно никогда не входит в дом с приветственным возгласом: «Здорово, приятель! Я — зло», что, конечно, говорит о его вторичности, но радости от этого мало — слишком уж часто мы в этой его вторичности убеждаемся.