Говорят, только младенцы или животные способны отличить доброго от злого.
Дети отчего-то принимают то, что способно их развлечь, за добро, а то, что требует от них усилий, – за зло.
Говорят, только младенцы или животные способны отличить доброго от злого.
Дети отчего-то принимают то, что способно их развлечь, за добро, а то, что требует от них усилий, – за зло.
Невозможно объяснить ребенку, что граница между добром и злом не такая четкая, как между белым и черным, как учат в сказках.
Как может зло прорасти в невинном младенце из любящей семьи? Один из вечных парадоксов человеческой души...
Мысль о том, что добро должно быть с кулаками, — демагогический перевертыш. Сила добра в самом добре, победа добра не в подавлении, не в уничтожении, не в захвате. Тут иной способ победы, добро побеждает тогда, когда оно остается добром, — в этом и есть его победа. Парад победы добра невозможен. Дело вовсе не в позиции «непротивления по Толстому» – это уже вовсе иные категории, вопрос непротивления — это вопрос борьбы и отказа от борьбы, это вопрос смирения как мудрости. Добро не воюет и не борется, оно существует или нет.
Добропорядочные люди больше приобретают врагов своими речами, нежели дурные — своими делами.
Никогда не забывайте, что издалека всё выглядит по-другому. Многое зависит от точки зрения... Там, где один видит свет, другой видит тень... То, что кажется злом сейчас, не выглядит таковым, если совершено ради защиты собственной жизни... или жизни детей и внуков.
Если за зло мы будем платить добром, то чем же платить за добро? И вдобавок, если и за то, и за другое плата одинакова, тогда зачем людям быть добрыми?
Странная вещь, но когда добро становится чересчур могущественно, спасать мир должно зло. Когда-то его было хоть отбавляй, и мир нуждался в очищении. А теперь он слишком чист… и его нужно подпортить.