Верно слышится, клятвой дышится,
Так об этом живут уста.
Верно слышится, клятвой дышится,
Так об этом живут уста.
Ты снова — нет, я снова — да.
Мы снова минус, плюс — разряд.
И снова мы бежим, но против ветра.
Заткнись! Они мои! Одиночество, боль, неуверенность, сожаление — они мои и только мои! И я не собираюсь делиться ими с тобой!
Жить и не мешать остальным – таково кредо одиночек. Они гордятся тем, что не доставляют никому лишних проблем. А значит, и мне надо гордиться тем, как я обычно веду себя. А потому и я не буду на кого-то полагаться, и другим не позволю полагаться на себя. Если и есть исключение из этого правила, так это семья. Членов семьи можно дёргать сколько угодно. И я не стану возмущаться, если они будут дёргать меня. Их доброта и доверие позволяют протянуть тебе руку помощи, какой бы ситуация ни была.
Общество можно сравнить с огнем, у которого умный греется в известном отдалении от него, а не суется в пламя, как глупец, который раз обжегся, спасается в холод одиночества, жалуясь на то, что огонь жжется.
Одиночество — это ночной кошмар. Сновидение, в котором ты гонишься за ускользающим от тебя человеком.
Она жила без мужчин. То есть рядом с ней не было таких мужчин, чей ум мог бы вызвать в ней проблеск желания, чтобы они коснулись её.
Что хорошо в литературе — так это то, что она позволяет чувствовать себя не таким одиноким. Но обратная сторона медали состоит в том, что ты перестаешь чувствовать себя уникальным. Это ведь может быть унизительно.