Трусость — лучшее удобрение для преступлений.
[обращаясь к солдатам] Мы не сдадимся! Американцы отрядили к нам своих ряженных клоунов. Мы вернём их назад в гробах! Только победа! [обращаясь к доктору Листу] Ладно, я пошёл сдаваться…
Трусость — лучшее удобрение для преступлений.
[обращаясь к солдатам] Мы не сдадимся! Американцы отрядили к нам своих ряженных клоунов. Мы вернём их назад в гробах! Только победа! [обращаясь к доктору Листу] Ладно, я пошёл сдаваться…
Я из трусости не сделал того, что заведомо надлежало сделать, так же как раньше из трусости сделал то, чего делать заведомо не надлежало.
Пусть он и дурак, и трус, но ведь любой из нас либо то, либо другое, а большинство — и то и другое вместе.
Мы драпируем способами всеми
Свое безволье, трусость, слабость, лень.
Нам служит ширмой состраданья бремя,
И совесть, и любая дребедень.
— ... гораздо выгоднее будет заключить союз с уже избранным конунгом Западного Ётланда, чем с бродягой, у которого нет ничего, кроме меча и нахальства.
— Меч и нахальство гораздо больше, чем меч и рабская трусость!
Боли самой по себе, — начал он, — иногда недостаточно. Бывают случаи, когда индивид сопротивляется боли до смертного мига. Но для каждого человека есть что-то непереносимое, немыслимое. Смелость и трусость здесь ни при чем. Если падаешь с высоты, схватиться за веревку — не трусость. Если вынырнул из глубины, вдохнуть воздух — не трусость. Это просто инстинкт, и его нельзя ослушаться.
Определённой категории людей кажется, что если ты кого-то жёстко унизил, грубо говоря, положил на лопатки и растоптал, то это круто. Круче другое. Круче дать понять человеку, что он всё-таки человек; что у него должны быть хотя бы остаточные признаки разума; что можно задумываться над тем, что делаешь; что можно пытаться понять что-то, чего ты сейчас не понимаешь, по причине того, что ты живёшь в клетке своих стереотипов. В квадратной клетке своих стереотипов.