Квебек это прямо как Париж, только все говорят по-английски и возят на пузе лишних тридцать фунтов.
— Ты станешь профи. Высокого полета.
— Ты считаешь?
— Я пилот. И в полетах разбираюсь.
— Ты на меня очень дурно влияешь.
— Спасибо.
Квебек это прямо как Париж, только все говорят по-английски и возят на пузе лишних тридцать фунтов.
— Ты станешь профи. Высокого полета.
— Ты считаешь?
— Я пилот. И в полетах разбираюсь.
— Ты на меня очень дурно влияешь.
— Спасибо.
— Мы всегда говорили, что Кливленд — это просто зал ожидания для меня…
— Для меня этим залом была вся жизнь до встречи с тобой.
Встаньте, будущие стюарды и загляните под свои стулья. У всех там прикреплён доллар. Теперь запомните первое правило стюардов: чтобы получить монету, нужно поднять свой зад с места. Второе правило для вас должно звучать как Париж, первый класс, международный!.
— Он пьёт только тогда, когда чувствует себя подавленным, — возразил Моркоу.
— А почему он чувствует себя подавленным?
— Иногда потому, что не выпил.
Американцы исходят из принципа, что дипломатические переговоры хороши, но они будут еще лучше, когда на столе лежит «Парабеллум».
— ... побаливает при езде и иногда немного при ходьбе, а так все в порядке.
— Я гей, если хочу посмотреть?
— Любопытный гей!
Мэтр все это время стоял рядом и с сосредоточенным видом листал свою книгу в синей бумажной обложке. Книга оказалась захватанной до невозможности – на многих листах виднелись сальные пятна и какие-то грязные отпечатки, краска местами потекла, и руны были подправлены от руки обычными чернилами. На полях пестрели пометки, отдельные слова были подчеркнуты, а одно заклинание так вовсе замарано крест-накрест, и рядом стояла категоричная резолюция: «Фигня!»