Квебек это прямо как Париж, только все говорят по-английски и возят на пузе лишних тридцать фунтов.
— Ты станешь профи. Высокого полета.
— Ты считаешь?
— Я пилот. И в полетах разбираюсь.
— Ты на меня очень дурно влияешь.
— Спасибо.
Квебек это прямо как Париж, только все говорят по-английски и возят на пузе лишних тридцать фунтов.
— Ты станешь профи. Высокого полета.
— Ты считаешь?
— Я пилот. И в полетах разбираюсь.
— Ты на меня очень дурно влияешь.
— Спасибо.
— Мы всегда говорили, что Кливленд — это просто зал ожидания для меня…
— Для меня этим залом была вся жизнь до встречи с тобой.
Встаньте, будущие стюарды и загляните под свои стулья. У всех там прикреплён доллар. Теперь запомните первое правило стюардов: чтобы получить монету, нужно поднять свой зад с места. Второе правило для вас должно звучать как Париж, первый класс, международный!.
Она подумала, как прекрасно было бы, если дождь продолжался всю ночь и не ослабел на утро. Тогда никто не смог бы заставить их опять вкалывать.
— Ручаешься за него?
— Голову даю на отсечение!
— Слушай, Валер, ты парень молодой, частей тела у тебя много, но у нас [в ФСБ] ручаются один раз.
— Ёжик, а как правильно пишется: «Завещание» или «Завищание»?
— Пиши: «Моя последняя воля».
Мы копали бережно, не скоро,
Только грудь вздымалась горячо.
Вот он! Под лопатою сапера
Показалось смуглое плечо.
Голова с веселыми кудрями,
Светлый лоб — и по сердцам людским,
Словно солнце, пробежало пламя,
Пушкин встал — и жив и невредим.
У меня никогда нет денег, удивительное дело. Стоит им появиться, как непременно что-нибудь прохудится.