Да, я знаю, он сейчас здесь. Я не знаю, что случилось. Хорошо, постараюсь задержать его здесь на несколько часов. Мне пора. Я перезвоню вам позже.
Если бы мне не хватало трупов, я бы без всякого злого умысла совершил бы убийство.
Да, я знаю, он сейчас здесь. Я не знаю, что случилось. Хорошо, постараюсь задержать его здесь на несколько часов. Мне пора. Я перезвоню вам позже.
— Стой! Не вынуждай меня стрелять!
— Никто не вынуждает тебя стрелять — это решение тебе предстоит сделать самостоятельно и прожить с ним до конца своих дней.
В ту ночь я узнал нечто такое, что для большинства людей остаётся неведомым: убийство – это грех, убийство – это осуждение души на вечные муки, но убийство ещё и работа.
Если за убийство родичей проклинают, что тогда делать отцу, когда один его сын убивает другого?
Чудовище умерло; чудовище бессмертно. Его можно поймать; его не поймает никто и никогда. Охоться за ним хоть тысячу лет, оно всё равно избежит твоей хватки. его можно убить, раскромсать на части и рассовать по банкам с формалином, или разбросать по четырём сторонам света, но оно всё равно останется в одной десятитысячной дюйма от твоего поля зрения. И это будет всё тот же монстр, только с другим лицом. Я мог убить его, неважно, как. Я убью его в следующий раз, и потом, и снова, и у него каждый раз будет новое лицо, хотя монстр останется прежним. Монстр всегда остаётся прежним.