Я убивал, чтоб жить и снова бить
Игры мужчин с войною трудно запретить...
Я убивал, чтоб жить и снова бить
Игры мужчин с войною трудно запретить...
Нет, а я молчу,
Нет, я жгу свечу, чтоб не спать,
Нет, а я молюсь,
Нет, а я клянусь не отступать...
Кровь — это мой наркотик, долг — мой флаг.
Я как заложник долга расстрелял свой страх.
Мы, обезумев от гнева, дрались,
Веря в бессмертие душ,
Станет погибший не горстью земли,
А стражем в небесном саду.
Вниз по реке идолам плыть,
Некому бить им поклон,
Нас больше нет, стоит ли жить
В мире, крещённом огнём.
Где-то любовь светла,
Где-то вода чиста,
И не стучится в дверь беда.
Где-то покой и свет,
Но только нас там нет,
Нам не бывать там никогда...
Война вдруг кончилась. Так утверждали газеты. На самом деле она продолжалась по ночам. Он не довоевал нескольких месяцев, и она мстила ему каждую ночь. Она заставляла его переживать заново часы смертельного страха, велела умирать на сотни ладов ему, ухитрившемуся не умереть раз по-настоящему.